Shaman-King.Ru
 
 
Авторизация:
 
Регистрация
Напомнить пароль
Меню
Про аниме
Фанфики
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Стихи
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Драбблы
Клипы
Поиск
Авторам
Пользователи
Гостевая книга
Новости
12 мая
Технические работы
26 июля
Shaman King Let's Fight!
22 апреля
Где скачать?
11 октября
Фестиваль Йо и Рена
24 июля
Поиск по сайту.
Автор: Neka aka Saere Aeanto 
Название: Агония
Рейтинг: R
Жанр: angst, darkfic.
Персонажи/Пейринг: Хао/Лайсерг, Фауст/Лайсерг
Disclamer: от прав на оригинальных персонажей отказываюсь.
больная фантазия принадлежит мне.
Правила размещения: А оно кому-нибудь надо?
Запрещено.
Заметка от автора: Муз. материал: Линда - Агония.
Совсем не новогоднее произведение.
Топорное, но, может, кому-нибудь понравится...
Summary: После смерти Хао Лайсерг сошел с ума, не в силах пережить разлуку с любимым.
Предупреждение: AU, OOC, songfic, смерть героя.
Бета: Black & White
Категория: яой
Оценка: Оценка посетителейОценка посетителейОценка посетителейОценка посетителей (13 посетителей)

Когда приходит ночь, дневные заботы отходят на второй план, но на смену им приходят вечерние переживания, которые приносят больше боли, чем утренние или дневные, в силу своей глубины и трудности осознания. Однако ночь раскрывает секреты, ночь снимает все запреты, позволяя исчезать в легкой дымке неопределенности, растекаться в прохладных объятиях вечера, умиротворяться в сиянии звезд, в свете умершего заката. Ночь...
С некоторых пор ночь стала единственной подругой молодого зеленоволосого шамана. В его жизни произошла небывалая по глубине трагедия. Юноша даже не сумел понять, как все это вышло... Но случилось так, что не стало родного человека, самого дорогого, кто только мог быть в жизни. И сама жизнь в одночасье потеряла всякий смысл, навсегда окрасившись для мальчика в темные цвета ночи.
Лайсерг проводил все время в одиночестве. Но ночи становились для него палачами. Его мучила бессонница, каждую раз, оставаясь один на один с мерцающими холодом звездами, он видел картинки из прошлого, те, которые причиняли особую боль. Каждую ночь он вспоминал, не в силах совладать со своими чувствами. Каждую ночь он мучился, пытаясь спастись от наваждения. Но не было возможность бороться с той, что заглядывала в самую душу, вытаскивая наружу самые невероятные кошмары из самых дальних закоулков души.
Вот и сейчас перед взором даузера вставал образ Хао. И как бы юноша не пытался прогнать это наваждение, образ все появлялся и появлялся, мешая спать, мешая есть, мешая жить. Все его мысли были заняты мертвым другом, бывшим врагом. Но ведь, как говорится, от ненависти до любви...

Агония, огонь и я,
С огнем мы играем вдвоем.
Агония, огонь и я,
Играем вдвоем...

В одну из таких бессонных ночей, когда Лайсерг обычно мысленно возвращался к радостным минутам прошлого, ему было особенно плохо. Он даже не мог подняться с постели. Он стал совсем слаб, и некого было позвать на помощь: Лайсерг жил один, а свою хранительницу он отпустил сразу после смерти любимого человека. Юноша лежал на кровати, обессиленный высокой температурой, он бредил. В агонии он видел, что возле его кровати стоял Хао. Он мягко улыбался и смотрел на Лайсерга с безграничной любовью, хотя в его взоре порой и загорались искорки укора, он так был похож на того, живого Хао, что у мальчика просто не оставалась сомнений в том, что это он – его любимый. Он вернулся, чтобы быть рядом, чтобы больше никогда не оставлять его. Вернулся...
- Ну, что же ты наделал? – голос Хао, тише шороха листьев, но зато такой родной, такой теплый, такой реальный...
Шаман подошел и сел на кровать, рядом с мальчиком, положив ладонь ему на плечо.
- Зачем... ты... ушел?.. – юноша через силу задал вопрос, дышать становилось все труднее, воздуха не хватало, глаза слезились, что делало образ любимого размытым.
- Тише, маленький, молчи. У тебя агония, - Хао наклонился и губами коснулся лба Лайсерга. – Смотри, до чего ты себя довел... – в голосе прозвучали горькие нотки упрека. – Но ничего, я знаю, как тебе помочь...
Хао начал покрывать лицо юноши легкими поцелуями. Он целовал его до тех пор, пока мальчик не зашелся кашлем. Чуть отстранившись, шаман подождал, пока Лайс не успокоится, а потом накрыл его губы своими в нежном, прощальном поцелуе.
Все понеслось в бессмысленной круговерти перед глазами Дитела, комната смешалась с очертаниями улицы, видневшимися из распахнутого окна, все бешено скакало, вызывая тошноту. В мгновение все остановилось, медленно потонув во мраке, холодном и липком. Сознание покинуло юношу, оставив его на растерзание суровой тьме, желающей завладеть жизненной силой даузера.

Ярко и долго
Я река, которая в огне,
Не подходи ко мне.
Легки движения руки,
Крушения огонь,
Ты не играй со мной

Лайсерг чуть приоткрыл глаза, в которые тут же ударил яркий солнечный свет. Юноша снова сомкнул их, слезящиеся от рези, а потом начал тихонько открывать, медленно привыкая к ярким отсветам дневных лучей, отражающихся от белых стен... больничной палаты. Рядом с кушеткой, на которой лежал Лайсерг, стоял молодой врач. У него была яркая, запоминающаяся внешность: соломенного цвета волосы, милая улыбка, фиолетовые синяки под глазами, признак недосыпания, и глаза... василькового цвета... – все это так сильно поразило разыгравшееся воображение Лайса, что образ молодого доктора на мгновение затмил образ любимого. Но мальчик с силой зажмурился, и новый образ рассыпался, вновь открывая внутреннему взору фигуру шамана.
Увидев, что пациент пришел в себя, интерн осмотрел его:
- Как ты?
- Неважно, - еле слышно шепнул Лайсерг.
- Как тебя зовут? – вежливо поинтересовался доктор, прикасаясь ко лбу мальчика, чтобы проверить температуру.
От этого прикосновения он вздрогнул, вспоминая Хао.
- Дител. Лайсерг Дител, - безучастно отозвался он.
- Понятно, - ответил интерн и внес имя юноши в список пациентов.
- Извините... сэр... – начал неуверенно Лайсерг, стараясь скрыть дрожь в голосе.
- Да, - не отрываясь от списка, откликнулся врач.
- Давно я здесь? – этот вопрос мучил Лайса с тех пор, как он открыл глаза и обнаружил, что находится в больничной палате.
- Неделю...
- Так долго? – в изумлении проговорил мальчик, ему ведь казалось, что прошло лишь пару часов.
- Тебя доставили сюда с сильнейшим приступом... – начал интерн.
- Агония, - закончил за него Лайс.
- Да. У тебя была температура 44.7. Удивляюсь, как ты не сгорел... – чуть помолчав, он добавил. – Сколько дней ты не спал?
- Около пяти месяцев... Я засыпал лишь на несколько часов, а потом просыпался, мучимый воспоминаниями... – голос юноши дрогнул, горький привкус остался на губах, напоминая о страшном приступе.
- А когда ты в последний раз ел? – теперь врач выглядел действительно обеспокоенным.
- Не помню...
- У тебя что-нибудь болит? – поинтересовался доктор, глядя, как тяжко вздыхает Лайсерг, прикрывая глаза.
- Голова...
- Сейчас, я сделаю тебе укол... Тебе станет легче... – сказав это, интерн достал из кармана халата ампулу со снотворным. Наполнив им шприц, он ввел его в вену побледневшего Лайса, который заснул почти сразу, впервые не мучаясь в бессонном проявлении кошмаров.

Агония. Огонь и я...
С огнем мы играем вдвоем...

Наутро Лайсерг проснулся, он оглядел палату в надежде, что это всего лишь сон. Но... вместо радости разочарования он почувствовал укол грусти – рядом стоял все тот же интерн.
- Проснулся?
Лайс не ответил. Ему так хотелось, чтобы эти фиалковые глаза никогда не существовали, чтобы этот мягкий приятный голос никогда не обращался к нему, чтобы эти синяки под глазами не врезались в память, стараясь оттеснить образ Хао.
- Я забыл вчера представиться. Меня зовут Фауст.
Лайс хмуро поднял на него глаза, неопределенно кивнув. Немного помедлив, он все же решился задать вопрос, не дававший ему в очередной раз покоя.
- Кто вызвал скорую?
- Юноша. Он не представился. Но знаешь, у него был такой голос... не могу даже подобрать сравнение... будто шорох листьев...
- Спасибо, - отозвался Лайсерг, в глазах которого блеснула надежда. Надежда на то, что его любимый жив, что он ждет его... Мальчик отвернулся, чтобы Фауст не увидел слез радости, а может, и разочарования.
- Тебе что-нибудь принести? Поесть?
- Воды... – тихий всхлип, сопровождающийся судорожным втягиванием воздуха, говорил красноречивее любых слез.
- Конечно, - Фауст вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Оставшись в одиночестве, Лайсерг укрылся с головой и наконец-то дал волю слезам, позволяя горькой боли изливаться из его глаз, медленно омывая затухающую душу. Он не мог поверить в то, что сказал ему Фауст, но так же он не мог и не верить. Ведь он сам видел Хао, видел, как живого, совсем рядом. Хао, который целовал его, который говорил с ним, который снова любил. Его Хао...
Из забытья мальчика вывели равномерные поглаживания, которые должны были успокоить измучившееся тело, остановить поток соленых слез одиночества. Легкие прикосновения горячей ладони заставили Лайсерга приоткрыть глаза. Он обнаружил себя прижатым к телу Фауста, держащим его на руках, будто маленького ребенка. Он тихонько шептал на ушко Лайсергу что-то успокаивающее, но мальчику было почти все равно, слова влетали в его опустевшую голову, и, не задерживаясь, покидали ее, оставляя разум отстраненно наблюдать за жизнью тела, ставшего почти мертвым.
- Тише, тише, успокойся. Все в порядке, я с тобой... – отголосками разбитой тишины донеслись слова Фауста. Лайсерг не оттолкнул его, но лишь крепче прижался, ища поддержки. Защиты от себя самого. Легко коснувшись волос юноши, Фауст шептал что-то еще, но Лайс не слушал, он надеялся, что сейчас маска интерна упадет к подножию, а вместо этого белого халата, пропахшего лекарствами, появится бежевая накидка, пахнущая костром и свободой. Лайсерг хотел, чтобы волосы Фауста вмиг потемнели, упав до талии, чтобы нежный голос стал тихим и успокаивающим, а глаза, эти проклятые васильковые глаза, превратились в глаза цвета горького шоколада. Но этого все не происходило. Фауст оставался Фаустом, а палата не стремилась превратиться в уютную комнату. Не в силах сопротивляться суровой реальности, оставившей на языке привкус лекарств, Лайсерг снова расплакался, отчаянно сжимая ненавистный белый халат, отчаянно отгораживаясь от этих рук, которые хотели защитить, но которые были так бессильны перед горечью потери.
Интерн взял с тумбочки стакан с водой, заставил Лайсерга выпить и, когда тот немного успокоился, заговорил.
- Знаешь, когда тебя только доставили, ты безостановочно звал кого-то по имени Хао. Кто он? Может, позвонить ему?
Лайсерг лишь всхлипнул. «Как этот глупый доктор не поймет, Хао больше нет! Сколько раз он еще уничтожит меня своей заботой? Сколько раз он заставит меня содрогнуться под его горячими прикосновениями? Сколько раз еще заставит он трепетать мою душу, когда заглянет в мои глаза? Почему? Почему это происходит именно со мной???»
Закончив мысленную тираду, он ответил
- Хао умер пять месяцев назад... – каждое слово отдавалось уколом, а на глазах снова навернулись слезы.
- Ты любил его? – банальный вопрос, заставивший душу вздрогнуть, заставивший сердце биться чаще.
- Да...
- Поэтому и перестал жить?
«Как хочется ударить его! Почему он не понимает, что своими словами заставляет меня страдать!? Почему он не молчит? Почему так больно от его слов? Почему так жарко от его взгляда? Я схожу с ума... я умер?» Но вместо этого он лишь сумел негромко вздохнуть, отвечая согласием на вопрос Фауста.
- Понимаю... Год назад я потерял любимую. До сих пор не могу оправиться. Знаю, это тяжело. Терять любимых – это больно... но я помогу... помогу тебе пережить это время.
Интерн поглаживал юношу по спине, успокаивая и убаюкивая его. Хоть Лайсерг и не видел этого, но в глазах Фауста светилась нежность, безграничная и всепоглощающая, готовая уничтожить на своем пути все преграды, готовая излиться в израненную душу, чтобы подарить ей хоть мгновение жизни. Постепенно Лайсерг, будто чувствуя прилив сил, успокоился, после чего наконец заснул.
Интерн уложил юношу на кушетку, накрыл его с почти материнской заботой, коснулся лба Лайсерга в легком поцелуе, так же, как это делал Хао, а после ушел, твердо уверенный в своем решении, не дать мальчику загубить себя, не дать ему умереть от тоски...

Пара кружится,
Мне пора решиться,
Мне куда? Туда или туда...
Любовь и жалость –
Все перемешалось.
Где твоя рука, а где моя...

С появлением Фауста жизнь Лайсерга начала потихоньку налаживаться. Этот странный интерн с волосами цвета соломы и васильковыми глазами всем своим существованием и участием давал Лайсергу понять, что с горечью можно бороться, что даже разбитую жизнь можно собрать по кусочкам и придать ей прежнюю яркость. Общее горе очень сблизило их, они много времени проводили вместе. Им было хорошо. И все было так безоблачно: новые чувства, новые отношения, новая жизнь, новая... любовь? Ну, по крайней мере, новое увлечение... Спокойствие, боль от заживающего сердца, умиротворение, благодарность.
Все было так хорошо, и ничего не предвещало беды...

И как же часто приходится выбирать между мечтами и реальностью, впрочем, для Лайсерга суровая реальность оказалась не такой уж и суровой. Все чаще и чаще он ловил себя на мысли, что жизнь начинает ему нравится, он почти забыл те странные ночи, когда они с Хао, сплетаясь в объятиях страсти, шептали друг другу слова любви, в те уже далекие ночи даже звезды мерцали тише, смущаясь пылкости двух влюбленных, в такие ночи луна уходила за облака, чтобы не мешать им наслаждаться друг другом. Лайсерг уже почти не помнил, как клялся в вечной любви, как стонал под умопомрачительными ласками, мальчик уже забывал, как руки любимого путались в волосах, как бархатный голос шептал «люблю». Все краски тех волшебных ночей померкли, оставив вместо себя лишь черно-белое воспоминание да убитую надежду, истекающую кровавыми остатками веры, которая когда-то была способна создать любовь – настоящую и такую легкую, спокойную, достойную называться искренней. Теперь же осталась лишь одинокая пустота, заполняющая изнутри опустевшее сознание.
Все забывалось, превращаясь в нереальный, страшный сон. И темные, чернее ночи глаза меркли, уступая место васильковым – полным жизни и надежды. Бежевая накидка уже почти приняла очертания белого больничного халата, а каштановые волосы почти превратились в душе Лайса в соломенные, разбросанные в страшном беспорядке пряди. Но только боль потери никак не хотела утихать, никак нежность Фауста не могла заглушить то чувство, которое вызывали прикосновения сильных любящих рук. Никак новая привязанность не могла заглушить крик души, так и не сумевшей простить это маленькое предательство. Никак сердце не хотело забывать милый образ, все естество юноши противилось изо всех сил, пытаясь вернуть воспоминание. Но оно меркло с каждым днем, его убивала мягкая улыбка и фраза «как дела?». Все меркло под теплой радостью васильковых глаз, вся боль уходила от прикосновения его неловких рук. Уходила, чтобы вернуться ночью с утроенной силой, чтобы поглотить успокоенное сознание, чтобы разорвать едва бьющееся сердце, она приходила, чтобы образ Хао появился с невиданной четкостью, чтобы Лайсерг видел разочарование в глазах любимого, чтобы видел его печальную улыбку, чтобы совсем сошел с ума. Хао не желал мальчику смерти, он желал для него счастья, но душа, рвущаяся на куски от боли, рисовала непременно разочарованного шамана, в глазах которого светился немой вопрос «почему?».
И мальчик не выдержал. Его жизнь оказалась слишком сильно сдавлена в тиски сомнения и недоверия. Он боялся сделать что-нибудь не так. Он чах на глазах, и образ Хао все четче и четче становился, сопровождая Лайсерга везде, куда бы тот ни пошел, следил за всем, что он бы ни сделал. Это стало невыносимой пыткой.
День ото дня мальчик снова впадал в апатию, он снова перестал есть, он снова забыл, что значит сон. Он видел... Он боялся... Он сходил с ума...

Фауст же, зашедший в его палату в очередное утро, чтобы предложить завтрак, обнаружил мальчика стоящим на подоконнике. Интерн в страхе отбросил тележку с подносом и лекарствами в сторону, кинувшись к распахнутому окну. В последнюю секунду он успел схватить Лайсерга за край рубашки и с силой втянуть легкое тело в палату. Мальчик упал на пол, больно ударившись спиной, а рядом на колени приземлился интерн, в глазах которого искрился страх, безумие блеснуло в его сознание, опасно оскалившись, дав волю застаревшей боли. По щекам обоих катились слезы. Но если Фауст плакал от пережитого им ужаса, то Лайсерг от раскрывшейся в сердце раны, которая распространяла по измученному телу горький яд несправедливости и грусти. Фауст сжал мальчика за хрупкие, податливые плечи и с силой встряхнул.
- Что ты делаешь, безумец? Ты чуть не погубил себя и меня заодно! О чем ты думал???
- Не кричи, - шепнул Дитель, хватая ртом воздух, кинжалами впивающийся в ослабшие легкие. По щекам все еще катились слезы, превращаясь в кристаллики боли, застывающие на рубашке, оставляющие после себя острый привкус страха.
- Прости, - Фауст прижал дрожащего мальчика к себе. – Я просто очень испугался. Я боялся, что не переживу, если потеряю еще одного близкого человека, - он коснулся макушки Лайса в дрожащем поцелуе.
- Он позвал меня к себе, - не обращая внимания на прикосновение, отозвался мальчик, неотрывно глядя в открытое окно, на подоконнике которого сидел Хао и мягко улыбался. – Он здесь, он зовет меня, Фауст...
Интерн обернулся, в ужасе глядя на распахнутые створки, но он так и ничего не увидел, окно было пусто, за ним никого не было, и только яркое солнце зашло за темную тучу, выдавая всю трагичность случившегося.
- Там нет никого, Лайсерг, у тебя галлюцинация. Подожди, останься со мной, не уходи. Я помогу тебе. Пожалуйста, не покидай меня... не теперь... прошу...
Не найдя иного выхода, Фауст начал покрывать лицо мальчика поцелуями, а тому казалось, будто Хао целует его. Фауст сцеловывал соленые слезы, слизывал выступившую из уголка губ кровь. Однако Лайсергу казалось, что это вовсе не Фауст, что Хао снова рядом, что это он ласкает его, напоминая о страстных ночах, исполненных нежностью и любовью, ночах, проведенных вместе. Мальчику казалось, что он снова в прошлом, что это их большая кровать, что сквозь неплотно прикрытые шторы в комнату проникает лунный свет, что звезды мерцают в ночи и вздох Хао напоминает о том, что скоро рассвет, что нужно будет расстаться.
Из глаз мальчика снова покатились слезы, он не пытался сдерживать их.
- Хао... – но вместо ответа, чужие губы нашли его, соленые от слез, и запечатлели нежный и ласковый прощальный поцелуй. Лайсерг неуверенно моргнул, не почувствовав на губах знакомый привкус корицы – видение рассеялось, а рядом с собой Лайс обнаружил Фауста.
Скривив лицо в какой-то недружелюбной гримасе, смешанной с долей боли, он оттолкнул от себя растерянного интерна, устремив пространный взор в окно, где ждал его Хао, уже стоявший в палате.
- Забудь обо мне. Я ведь всего лишь твой пациент... – безжалостно парировал Лайсерг, поднимаясь и направляясь к своему любимому, улыбающемуся и такому близкому.
- Прошу... – глухая мольба, не услышанная заглушенным сердцем, тихий вздох, сопровождающий идущего к окну мальчика.
Яркий свет в окне, будто взявшийся из неоткуда, счастье, разгоревшееся в обезумевших глазах Лайсерга, улыбка, не появляющаяся на губах уже полгода.
- Я иду, Хао...
Протянутая вперед рука, касающаяся чего-то, тихий вздох, шаг в пропасть...
На мгновение интерну показалось, будто мальчик задержался, не упал сразу, будто чьи-то нежные руки прижали его к телу в бежевой накидке, Фаусту показалось, что на миг блеснули в пустоте черные, как беззвездная ночь, глаза, что ветер растрепал длинные каштановые волосы, а тихий голос, сравнимый с шорохом листьев, шепнул «спасибо». Всего мгновение длилось это загадочное видение, но внезапно какое-то спокойствие обрушилось на молодого врача, он будто что-то понял.
По щеке Фауста медленно текла слеза, ресницы дрожали, а воспоминания сменяли друг друга перед его отрешенным взором.

Агония, огонь и я.
С огнем мы играем вдвоем.
Агония, огонь и я...
Играем вдвоем...

         31 декабря 2009 в 16:26  Hebi писала:
Neka aka Saere Aeanto, честно скажу, я ярый противник яоя(это моё ИМХО и я его никому не навязываю) но второй пейринг заинтересовал)Тебе удалось показать Фауста как обычного человека с человеческими чувствами и долгом(хотя, честно скажу. мне ближе образ безжалостного убийцы в его лице ^^"), что меня несколько удивило.
Саму яойную сторону оценить не могу, но сам фик понравился. Особенно удачны описания Хао) Очень удачны)
Ссылка на это сообщение 
         3 января 2010 в 11:04  Neka aka Saere Aeanto писала:
Hebi, большое спасибо за отзыв.
На самом деле, я ждала комментария от такого человека, как ты.
Я имею в виду, не любителя яоя, мне было интересно, видно ли чувства и характеры героев сквозь "яойный замысел", удалось ли мне передать атмосферу и историю в целом...

А насчет Фауста... не знаю, я всегда в нем видела такого милого, доброго, понимающего интерна... даже когда он убивал... такое уж у меня о нем впечатление сложилось.
И спасибо за оценку описания Хао.
Вообще большое-пребольшое спасибо)))
Ссылка на это сообщение 
         6 января 2010 в 18:41  Hebi писала:
Нэка, ну что ты.... Я честно говоря за фанфики вообще обычно не берусь.. ^^" (никому не в обиду) просто ты меня подкупила вторым пейрингом)) А так я всегда рада высказать мнение)
Атмосферу ты передала ОЧЕНЬ хорошо. И безнадегу, и боль, и , что главное, агонию.

Как говорится, каждый видит персонажа со своей точки зрения) Только, я не совсем догнала, разве можно назвать Фауста интерном? о_О По-моему так он уже это рубеж карьеры переступил.... Ещё до смерти Элизы
Ссылка на это сообщение 
         7 января 2010 в 16:01  Neka aka Saere Aeanto писала:
Ну, дело на самом деле в том, что кроме интерна я разделений не помню, а искать лень было... мое, конечно, упущение, ну да бог с ним... будет интерном, что уж теперь...
Ссылка на это сообщение 
         22 января 2010 в 18:48  Lesya писал:
Ха, а мы вот как раз любители яоя (ну... почти все) и потому вам очень благодарны. Потому что Фауст и яой - это просто OMG!!! Безумное сочетание, и потому совершенно замечательное)))

Кстати, Фауст, вероятно, по должности главврач)))
Ссылка на это сообщение 
Добавление ответа.
вернуться
Введите ваше имя
Введите ваш e-mail
Введите текст сообщения:
Введите число с картинки:
 
   
 

© Shaman-King.Ru, 2006-2009