Shaman-King.Ru
 
 
Авторизация:
 
Регистрация
Напомнить пароль
Меню
Про аниме
Фанфики
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Стихи
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Драбблы
Клипы
Поиск
Авторам
Пользователи
Гостевая книга
Новости
12 мая
Технические работы
26 июля
Shaman King Let's Fight!
22 апреля
Где скачать?
11 октября
Фестиваль Йо и Рена
24 июля
Поиск по сайту.
Автор: Lesya 
e-mail: chehrundel@mail.ru
Название: Дом, в котором живут тени
Рейтинг: R
Жанр: Angst, POV Хоро, AU
Персонажи/Пейринг: Хао/Хоро-Хоро, Хоро-Хоро/Хао (совсем чуть-чуть), Пирика, Короро
Disclamer: Авторы отказываются от прав на персонажей Х.Такеи. Нам чужого не надо, а уж своего мы не упустим)
Правила размещения: Имейте в виду: мы только "за". НО!
1) ТОЛЬКО с указанием нашего авторства;
2) ТОЛЬКО с нашего благословения разрешения.
Заметка от автора: Мы в курсе, что давно обещали таки совсем не это. Но написалось это.
Ах, да! И еще: в тексте этого фанфика использованы слова песни Мацуды Сэйко - "Anata ni aitakute" ("Я скучаю по тебе").
Перевод песни сделан... в общем, понятия не имеем, кем он сделан, но взяли мы его с сайта двуязычных японских песен.
Summary: «По ее опустевшей комнате бродят тени. Ты знаешь, что тени не могут скрипеть половицами, но они скрипят. В Домике-на-болоте тени очень материальны.»
Предупреждение: Главные герои выросли - со всеми вытекающими.
Бета: ушибленная (это не характеристика, не подумайте, это просто ее ник на этом сайте)
Категория: яой
Оценка: Оценка посетителейОценка посетителейОценка посетителейОценка посетителейОценка посетителей (18 посетителей)

Ты не можешь сказать точно, в какой момент все вокруг изменилось.
Дверь с надписью «Детство» захлопнулась за спиной, хорошенько наподдав тебе напоследок для дополнительного ускорения.
- Мир слишком велик и прекрасен, братик, чтобы от него можно было так просто отказаться, - говорит Пирика (ты не хочешь думать, что она просто ищет себе оправдание). – Последний раз мы выходили за пределы этого болота три года назад.
Пирика собирает чемодан. Говорит, что давно стоило это сделать - начать нормальную жизнь в нормальном городе среди нормальных людей. Поступить в колледж на какую-нибудь гуманитарную специальность, перекрасить волосы в темно-каштановый, влюбиться и, может быть, даже завести собаку.
Ты машинально киваешь, молча, даже не пытаясь с ней спорить. Если бы ты знал, какими словами можно объяснить сестре, что она не права, разумеется, молчать не стал бы. Впрочем, в глубине души ты прекрасно понимаешь, что даже если бы те самые, «верные» слова и нашлись…
Чемодан уже почти собран.
Если подумать, Пирика ведь всегда поступала так, как считала нужным – и в двенадцать лет, и в пятнадцать, и в девятнадцать. А если хорошо подумать, то и ты всегда поступал так, как она считала нужным.
«В определенном возрасте нормально верить, что твое предназначение – спасать от вымирания маленький народец, высаживать кувшинки и бороться за сохранение болот, - именно с этой фразы начался ваш сегодняшний утренний разговор. – Сейчас я понимаю, что жизнь слишком короткая и что никто не оценит моего великого самопожертвования».
Ты на год старше своей сестры, но до сих пор веришь, что твое предназначение – спасать от вымирания маленький народец, высаживать кувшинки и… в общем, дальше по списку. Пирика, наверное, сказала бы, что с тобой что-то не так. Что ты застрял в детстве. И она это еще непременно скажет – перед тем, как щелкнуть замком чемодана – если ты, конечно, сможешь произнести хоть слово, хоть как-то показать, что не принимаешь ее точку зрения.
Тебе, в общем, понятно, о чем она говорит. Теперь Пирика хочет «жить как все» и «жить для себя» (и не получается вспомнить, в какой момент так изменились ее жизненные ценности).
Из мятой пачки ты достаешь дешевую сигарету.
Ты очень-очень редко куришь, можно сказать, только по особым случаям. Сегодня как раз такой.
- Это место способно свести с ума, - произносит Пирика очень тихо, словно бы разговаривает сама с собой. – Кроме нас здесь больше никого нет – я имею в виду людей нет – но мне постоянно кажется…
Когда до тебя доходит смысл ее последних слов… нет, ты не вздрагиваешь. Просто выдыхаешь резко сквозь зубы – буквально выталкиваешь воздух из легких – и прислоняешься спиной к дверному косяку. И сминаешь пальцами так и не зажженную сигарету.
Пирика, не глядя на тебя, встряхивает головой, словно пытается отогнать какие-то ненужные, лишние мысли, а потом вновь заводит старую пластинку: про «нормальную» жизнь, про цели и ценности, про самопожертвование, которое не окупается. Она говорит, что хочет жить в большом многоквартирном доме. И чтобы на первом этаже был магазин, а через дорогу – кафе.
- Хватит, - резко, пожалуй, даже слишком резко перебиваешь ты. – Хватит.
И уходишь в соседнюю комнатку вашего крошечного Домика-на-болоте.
***
Пирика «забывает» оставить тебе бумажку со своим новым адресом и номером телефона. Она легко и непринужденно вычеркивает себя из твоей жизни.
Все попытки понять, где же ты ошибся, терпят фиаско. Впервые, наверное, чувствуешь себя настолько беспомощным, чувствуешь, как весь мир рассыпается прахом в твоих руках. Все вокруг стремительно меняется, а ты остаешься прежним и даже, кажется, уже разучился замечать перемены – вот в чем твоя проблема.
Уход Пирики – как удар под дых. Первые несколько дней ты просто не можешь заставить себя выйти из дома и взяться за привычную работу. На улице, под навесом, стоит трактор, который снова нужно чинить, а рассаде, которой вы – вместе – занимались накануне необходим полив. Кроме того, не мешало бы съездить в город: купить продуктов, позвонить знакомым, отправить несколько писем.
Три года назад (тебе тогда как раз исполнилось восемнадцать) вы с Пирикой решили продать старый дом. К вырученным средствам были добавлены кое-какие сбережения (немного, конечно, но все-таки), и жизнь перенеслась в Домик-на-болоте. Домик оказался крошечным, но прилегающий участок прямо-таки поражал своими размерами – именно из-за него собственно, вы и приобрели эту ферму. Персональная плантация кувшинок – отправная точка для вашей общей (тогда еще действительно общей) великой мечты.
«Представь только, - не уставала восторгаться Пирика, и глаза ее сияли, как звезды (такой счастливой ты, кажется, видел ее впервые). – Представь…»
Ты тогда не слушал, что именно она говорит. Не потому, что тебе было это не важно, а потому что вы мыслили на одной волне, и в словах не было необходимости. Прошло всего лишь три года, и теперь Пирика не слушает, что говоришь ты. Именно потому, что для нее это совершенно не важно.
От вашей фермы до цивилизации километров сорок, наверное. В Домике-на-болоте есть электричество (и это само по себе действительно чудо, честное слово), но нет телефона. В суровые зимы, когда дороги заваливало снегом настолько, что даже на тракторе невозможно было добраться до ближайшего городка, тебе казалось, будто бы вы действительно одни в целом мире: ты, Пирика и Короро.
Короро тебя никогда не покинет – вы просто не способны существовать друг без друга – и ты себе даже представить не можешь, как жил бы, если бы было иначе.
В первый же день ты выкуриваешь все оставшиеся в пачке сигареты. Ну, «выкуриваешь», конечно, не совсем то слово. Ты зажигаешь сигарету, делаешь одну-единственную затяжку, а потом несколько минут сидишь и просто смотришь в пространство перед собой. Сигарета в твоих пальцах прогорает до фильтра, и ты очень удивляешься, когда несколько минут спустя замечаешь это. Пожимаешь плечами и достаешь из пачки новую.
Если бы в Домике-на-болоте был алкоголь, ты бы в тот день напился. Второй раз в жизни.
«Даже не пытайся сказать, что я совершаю ошибку,» - эту фразу ты сегодня услышал от Пирики вместо «до свидания». Вы в тот момент уже стояли на крыльце, и, кажется, ей очень хотелось уйти со скандалом – может, так действительно всем было бы легче. В любом случае, ты не собирался подыгрывать своей маленькой сестренке.
По ее опустевшей комнате бродят тени. Ты знаешь, что тени не могут скрипеть половицами, но они скрипят. В Домике-на-болоте тени очень материальны.
***
На пятый день ты решаешь, наконец, покинуть свою «раковину»: выйти из дома, перебрать мотор трактора и съездить-таки в город – в основном потому, что больше не можешь выносить полные сострадания взгляды Короро и ее попытки как-то поддержать и приободрить тебя. В городе ты первым делом покупаешь бутылку саке. Потом вспоминаешь, что в твоем холодильнике недавно мышь повесилась и набираешь в супермаркете целую тележку всякой снеди.
Ты никому не звонишь и не отправляешь никаких писем. Хотя, вроде как, собирался.
Ты уже совсем взрослый (все-таки двадцать один год), но саке до этого дня не пробовал ни разу. Как-то так случилось. Напиток обжигает горло, и ты глухо кашляешь, прижимая к губам запястье. Опьянение наступает очень быстро, поскольку в твоем желудке пусто и ты глотаешь огненную жидкость залпом – как будто боишься передумать.
Трудно понять, чего больше во взгляде Короро: жалости или укоризны.
Пьешь ты, сидя на ступеньках крыльца. Там же и засыпаешь, уткнувшись носом в собственные колени. И, наверное, именно алкоголь виноват в том, что тебе снится чертовски странный сон, который ты наутро помнишь до мельчайших подробностей. Тебе, вообще-то, довольно часто снятся цветные сны («Это потому что ты так и не вырос, братик,» - со смехом говорит Пирика), но такой… реальный – впервые.
Там, во сне, ты тоже сидишь на ступеньках крыльца, перед входной дверью, а Пирика стоит за твоей спиной. Вы оба смотрите вдаль и оба видите, как когда-то, огромное поле кувшинок, которое начинается прямо от вашего Домика и продолжается в бесконечность. И кажется, что вы последние люди в этом мире, и это счастье, потому что вас все-таки двое.
На самом деле, ты ведь очень боишься одиночества. И так истово любишь своих друзей, наверное, именно поэтому. Ты, не раздумывая, жизнь бы за них отдал. За них и за Пирику.
Она делает несколько шагов вперед (ты слышишь, как скрипят под ее ногами доски) и кладет руки тебе на плечи. Ты улыбаешься во сне, потому что именно этого прикосновения теплых ладоней тебе и не хватало для полного счастья.
- Я очень не хотел, чтобы ты уходила. Только не знал как об этом сказать, чтобы правильно вышло, - произносишь, словно извиняясь, и тут же чувствуешь, как пальцы твоей маленькой сестренки чуть сильнее сжимают плечи. – Ты ведь не всерьез тогда?.. Ну, про самопожертвование и многоквартирный дом… Ты не можешь по-настоящему обо всем этом мечтать.
Пирика не отвечает, но ты принимаешь ее молчание за знак согласия. И на душе сразу же становится легко-легко. Кажется, что тебе на самом деле снова пять лет.
- Я понимаю, сестренка, что здесь не очень-то весело, - ты обводишь рукой пространство перед собой. – Но мы же об этом мечтали.
Пирика опускается на колени за твоей спиной, и ты затылком чувствуешь теплое дыхание. Ее тело как-то неправильно ощущается через два слоя одежды, но ты не обращаешь на это внимания. Руки сестры по-прежнему сжимают твои плечи – может быть, чуть сильнее, чем нужно – ты знаешь, Пирику тоже переполняют эмоции.
У вас одно счастье на двоих, одна великая цель, одна дорога. Ты не можешь даже представить, какой бы была твоя жизнь, если бы не было Пирики. Больше того: не хочешь представлять.
- Ты только не уходи, сестричка, хорошо? Что я делать-то буду без тебя?
***
Утром ты стоишь перед зеркалом без рубашки, и на твоих плечах отчетливо видны красные отпечатки чужих ладоней.
***
Твой дар позволяет тебе говорить с бесплотными духами, но единственный бесплотный дух, который обитает в Домике-на-болоте – это Короро.
Ты не обсуждаешь с ней то, что произошло ночью. И ни о чем не спрашиваешь, хотя, наверное, стоило бы. Утром она приносит тебе - прямо на крыльцо – чашку холодного зеленого чая и отводит взгляд, когда ты, горестно постанывая, начинаешь разминать затекшую за ночь спину.
Сегодня тебе хочется позвонить кому-нибудь из друзей (лучше, конечно, чтобы это был Йо) и рассказать все - на тебя странно действует второе в твоей жизни похмелье. Но для этого нужно ехать в город, а у тебя очень много работы. И в этом нет ничего удивительного: ты ведь очень занятой человек.
Эта мысль совершенно неожиданно поднимает настроение. В полдень ты перебираешь мотор трактора, насвистывая веселую песенку. Плечи болят, точно ты умудрился обгореть на солнце, но тебе на это совершенно наплевать.
Закончив с трактором, ты принимаешься за рассаду. Потом заделываешь дыру в старой деревянной изгороди, смазываешь петли калитки, чтобы меньше скрипела, подметаешь крыльцо, вкручиваешь новую лампочку в светильник возле входной двери и даже заменяешь проржавевший кусок трубы в оросительной системе. Кажется, за день ты выполняешь добрую половину заданий, которые старательно откладывал на потом последние несколько месяцев.
Когда ты заканчиваешь работу, небо уже совсем темнеет, и тени накрывают ферму непрозрачным платком. Ты идешь в дом, достаешь старенький приемник (в Домике-на-болоте нет телевизора, но есть радио – правда, в плохую погоду оно не работает) и долго ищешь на радиоволнах «что-нибудь забавное».
Твое состояние в последние дни слишком похоже на глубокую депрессию, и это напрягает. Хорокеу Юсуи не герой сопливой мелодрамы. Не какой-нибудь эмоциональный школьник, из тех, кто плачет в туалете и вскрывает себе вены ножом для резки хлеба. Глубокие депрессии – это не про тебя.
Ты мужчина и ты уже взрослый.
Тени бродят по всему дому, и даже шипение радиоприемника не заглушает скрип старых половиц. Пока они не приближаются к тебе, предпочитая наблюдать из углов комнаты. Но когда-нибудь тени решатся. И ты не хочешь знать, что они тогда сделают с тобой.
В последний месяц перед своим уходом Пирика часто говорила, что слышит по ночам, как кто-то скребется в окно. А однажды она попросила тебя взять фонарь и спуститься в подвал, наотрез отказываясь отвечать на вполне резонный вопрос «зачем». В подвале не оказалось ничего подозрительного, и твое окно тени совершенно не интересует, но шаги в ночной тишине ты слышишь тоже. И взгляд в спину – внимательный, изучающий, пронизывающий до самых костей – замечаешь.
В Домике-на-болоте происходит что-то странное. Когда Пирика говорит тебе об этом, ты резко перебиваешь ее: «Хватит!» - и уходишь в соседнюю комнату.
В тот вечер ты засыпаешь под песню о мечтах и свободе, и это очень символично, честно говоря. Засыпаешь прямо на полу, практически в позе эмбриона, поэтому утром у тебя опять будет болеть спина. Кажется, ты приобретаешь идиотскую привычку засыпать в неподходящих для этого местах.
***
В темноте ты не видишь лица Пирики, но почему-то уверен, что она смотрит на тебя с укоризной. Совсем как Короро. Ты вообще часто замечаешь, что две самые главные женщины в твоей жизни поразительно похожи.
- Опять ты мне снишься, сестричка. Не надо больше.
Наверное, оттого, что ты смотришь на нее снизу вверх, Пирика кажется выше ростом. Ее длинные волосы темным облаком окутывают фигуру и ты, чуть приподнявшись на локте, тянешь вверх руку, чтобы коснуться их.
Но твоя маленькая сестренка отступает на шаг, ускользает. Ты разочарованно вздыхаешь, но почти сразу же твои губы вновь растягиваются в улыбке.
- Почему ты на меня так смотришь? Я опять какую-то глупость сделал, да?
В твоих снах Пирика все время молчит, и ты даже не знаешь, может ли она вообще тебе ответить. Это показалось бы странным, если бы речь шла о реальности, но здесь, во сне, ты почему-то уверен, что именно так и должно быть, что все правильно. Пирика слушает тебя – вот что действительно важно. Она слышит каждое твое слово, и вы снова мыслите на одной волне.
В глубине души ты понимаешь, почему видишь эти сны. Через них в твое сознание прорываются мечты и страхи, чувство вины, горечь потери – все то, что ты пытаешься задавить в самом себе днем, в реальности. Еще тебе кажется, что к происходящему имеют отношения тени, живущие в Домике-на-болоте. Странно, что ты их по-прежнему не боишься.
Опираясь на локти, ты приподнимаешься, улыбаясь все так же доверчиво и беззащитно.
- Сестричка, я, кажется, с ума здесь один схожу, - и это не просто слова. – Возвращайся. Тебе ведь, наверное, тоже плохо. Без меня.
Положа руку на сердце, в последнем ты совсем, совсем не уверен. Но надежда – она ведь такая упрямая, даже упрямее, чем Пирика. А от мысли, что твое страдание имеет односторонний характер становится совсем тошно.
Когда Пирика, как и в прошлом сне, опускается возле тебя на колени, ты не пытаешься снова прикоснуться к ней, хотя очень хочется. Несмотря на то, что твои глаза уже почти привыкли к темноте, фигура твоей маленькой сестренки по-прежнему остается однотонным чернильным пятном, как будто вся она соткана из теней. Ты закрываешь глаза, потому что от зрения, в данном случае, мало толку. И когда к твоим сухим, вечно обветренным губам прикасаются горячие тонкие пальцы… в этом нет ничего неправильного.
- Я тебя очень-очень люблю, - произносишь беззвучно, и она знает, что именно ты говоришь.
Ее ладонь скользит по твоей коже от пупка вверх, к ребрам, и, хотя прикосновение обжигает, у тебя не возникает желания отстраниться. Куртка расстегнута, и происходящее с каждой секундой все меньше и меньше кажется нормальным. Но когда ты поднимаешь руку, чтобы – не отстранить, нет – проверить, насколько реален этот безумный сон, Пирика с неожиданной силой, до боли сжимает твое запястье. И останавливается.
- Только не уходи, - слова вырываются сами собой, ты не успеваешь их как следует обдумать. – Сестричка, не уходи…
Самым краешком сознания ты понимаешь: происходит что-то действительно страшное. Твои глаза по-прежнему закрыты, и ты вслепую пытаешься перехватить руки Пирики. И все равно, что она будет делать с тобой, только бы никогда не наступало утро.
Но Пирика исчезает, и сон заканчивается.
***
Еще не рассвело, но небо на востоке уж окрашивается в теплые тона, а значит появления солнца ждать недолго. Почти все окна Домика-на-болоте выходят на восток, поэтому за рассветом наблюдать очень удобно – тебя, конечно, трудно назвать особым ценителем прекрасного, но и сказать, что ты ему совсем чужд, тоже нельзя.
Лежать на полу холодно. Твоя куртка расстегнута, и кожа на груди и животе покрывается мурашками. Ты проводишь ладонью по лицу, и почти вздрагиваешь от контраста горячего лба и холодных пальцев.
Может быть, то, что происходит с тобой ночью – это и есть реальность? В твоей жизни не осталось ориентиров, которые могли бы помочь ответить на этот вопрос.
***
Тебе приходит в голову мысль уехать на несколько дней из Домика-на-болоте.
В принципе, ты можешь себе это позволить. На самом деле, это отличная идея – устроить себе маленькие каникулы. Совсем маленькие: добраться до ближайшего города, снять комнатенку в самом дешевом мотеле и несколько дней самозабвенно предаваться ничегонеделанию.
В принципе, это должно помочь определить, на самом ли деле ты сходишь с ума или проблема в чем-то другом.
Ты решаешь так, и никуда не едешь.
День наполнен обычными трудовыми хлопотами: с утра ты занимаешься своей плантацией, которая за три года разрослась до довольно приличных размеров, после полудня затеваешь уборку в комнатах домика (во всех, кроме комнаты Пирики), а ближе к вечеру вновь возишься с трактором (еще утром ты заметил, что свечу зажигания пора заменить).
Несмотря на все твои старания, выглядишь ты, очевидно, не как человек, у которого все в порядке. Короро беспокоится, это заметно - она всегда начинает суетиться, когда обеспокоена - вертится вокруг, все время пытается помочь. В конце концов, ты откладываешь в сторону гаечный ключ, проводишь ладонью по лбу, вытирая пот и пачкая кожу машинным маслом, и говоришь просто, бесхитростно:
- Мне сегодня странный сон приснился.
Короро смотрит встревожено и непонимающе. На тебя вдруг накатывает сильнейшее ощущение дежа вю, и вспоминаются первые дни после ухода Пирики, когда ты безвылазно сидел в домике и часами бездумно пялился в пространство, как сумасшедший.
И ты не рассказываешь ей, что именно тебе снилось. Снова.
«Нужно уехать куда-нибудь далеко,» - внезапно понимаешь ты. Не в ближайший городок, а действительно далеко: в другую страну или даже на другой край света. Собрать все деньги, что есть, и купить билет на самолет… да, хоть до Китая. Навестить Рена и Джун – поместье семьи Тао, в котором мертвых в десятки раз больше, чем живых, тебе почему-то сейчас кажется гораздо менее пугающим, чем Домик-на-болоте.
Днем тени обычно спят. В домике тихо, и эта мертвая тишина давит на психику ничуть не хуже, чем скрип старых половиц.
Сегодня ты решаешь остаться ночевать возле трактора, под навесом. Еще засветло выносишь спальный мешок и прихватываешь с кухни плошку с рисом и немного хлеба – свой будущий ужин. После заката тени, как правило просыпаются, и тебе не хочется случайно столкнуться с одной из них в доме.
В твоем сознании по-прежнему нет ни малейшего страха перед тенями. Но если однажды ты увидишь темный силуэт своей маленькой сестренки, и это будет реальность, а не сон, может произойти что-нибудь странное. Например, ты можешь разбить себе голову о стену.
В воздухе пахнет сыростью, свежестью, как перед дождем, и, вместе с тем – машинным маслом и бензином. Смесь резких запахов щекочет ноздри.
Ночью, лежа в спальном мешке, ты считаешь звезды. На небе ни облачка, а зрение у тебя очень острое, поэтому подсчет можно вести практически бесконечно. Правда, половину неба от тебя закрывает край навеса, но и это не страшно. Зачем тебе целая бесконечность? Половины будет вполне достаточно.
Ты успеваешь насчитать одну тысячу двести семьдесят три звезды. И, засыпая, думаешь о глазах Пирики, которые когда-то сияли так ярко, что могли бы осветить всю Вселенную.
***
В эту ночь ты можешь только говорить.
- Привет, - произносишь на выдохе, чуть слышно. – Почему так темно?
Спрашиваешь, и тут же сам находишь ответ: темно, потому что твои глаза закрыты. Веки слиплись намертво. Будто кто-то сшил их толстыми нитками. Тебе хочется убедиться, что это не так, что с веками все в порядке, но почему-то не хватает сил поднять руку. Ты не можешь прикоснуться к собственному лицу.
- Так и должно быть?.. Слушай, я все равно знаю, что ты здесь. Почему бы не ответить?
В твоем сне нет запахов и почти нет цветов и звуков. Твой голос – вот все, что заполняет абсолютно черную, бесконечно огромную Вселенную. И тебе, наверное, стало бы страшно, если бы не слепая, совершенно необоснованная вера в то, что одиночество – это только иллюзия. Ты не можешь знать наверняка, но веришь, что, как и раньше, твоя маленькая сестренка здесь, рядом
Пирика или то существо, которое для тебя ей стало. В общем-то, сейчас разница почти не важна.
- Зачем ты это со мной делаешь? – временно оставляешь попытки привести в движение непослушные руки и расслабляешься; считаешь собственные вдохи и выдохи.
Лежать вот так, в абсолютной темноте, не имея возможности пошевелиться, не то, чтобы неприятно. Пожалуй, правильнее будет сказать: странно. Непривычно и немного нервирует. С другой стороны, при таком раскладе с тебя автоматически снимается ответственность за все, что может произойти. Даже если случится что-нибудь совсем уж из ряда вон выходящее, в этом не будет твоей вины.
Пусть в этой игре правила устанавливаешь не ты – в принципе, в этом нет ничего плохого.
- Я хочу открыть глаза, - спокойно просишь ты, мимолетным движением облизывая сухие губы. – Пожалуйста, сестричка. Разреши мне. Я тебя не видел уже целую вечность.
Ты твердо решаешь для себя еще накануне утром, что сегодняшний сон не закончится так же, как предыдущий. Тебе должно хватить сил – душевных, в первую очередь – удержать Пирику, не дать ей вновь исчезнуть. Ведь неизвестно, почему она приходит каждую ночь, почему обнимает своими тонкими руками, почему прикасается… как-то совсем не по-родственному. Нет никаких гарантий, что однажды теням не наскучит с тобой играть – тогда Пирика приходить перестанет, и останется только смириться с тем, что она отправилась в свою «жизнь-как-у-всех».
А ты точно знаешь: на то, чтобы искренне радоваться исполнению ее новой, неправильной мечты, у тебя душевных сил не хватит. Никогда.
Цветов нет, запахов нет, звуков почти нет, но тело не потеряло общей чувствительности. Ты знал с самого начала, что этот твой сон снова будет полон неправильных прикосновений, но подсознательно все равно оказываешься к ним не готов.
Спиной ты чувствуешь твердую опору, обнаженной кожей рук – гладкость ткани, из которой изготовлен спальный мешок, а по щекам твоим мягко скользят подушечки теплых пальцев. Тонких длинных пальцев с короткими, неровными, словно бы обломанными ногтями. Они заставляют трепетать твои веки, очерчивают линию скул, спускаясь по коже щек ниже, к основанию челюсти, а затем вновь поднимаясь – к губам.
Легкое надавливание на нижнюю губу заставляет тебя чуть приоткрыть рот.
- Ты не Пирика, - снова понижаешь голос до шепота, и тень своими чуткими пальцами должна ощущать каждое произнесенное тобой слово. – Не настоящая Пирика, по-крайней мере. Что ты вообще такое?
Пальцы исчезают, и тебя целуют в губы. Не так, как влюбленные девочки целуют мальчиков, но и не так, как сестры целуют своих братьев. Глубоко, почти жестко, но спокойно.
В голове не находится подходящего сравнения. Это не похоже ни на один из поцелуев, случавшихся в твоей пока еще не слишком-то долгой жизни. Не то, чтобы ты мог похвастаться гигантским опытом, но тебе ведь уже двадцать один. А девственником ты перестал быть в семнадцать.
Из тебя медленно и умело – безупречно с технической стороны – вытягивают душу. И нельзя даже отвернуться. Нет никакой возможности разорвать контакт губ, поэтому остается только его продолжить. Ты не то, чтобы поддаешься – просто принимаешь изменения в правилах игры.
Тень знает, как тебе нравится целоваться. Все, что она делает с тобой, совершенно в своей правильности. Она играет на твоих обнаженных нервах, как на рояле, исполняя известную всему человечеству и хорошо знакомую лично ей пьесу. Без эмоций, без вдохновения, но профессионально. Возбуждение, темное и мучительное, накатывает волнами, постепенно, поэтому сознание остается ясным и кристально чистым.
Соприкасаются только ваши губы. И этого достаточно. Вполне.
Этот сон обрывается внезапно.
***
День приходится начинать с холодного душа. В этом, в общем-то, нет ничего страшного: ты молодой здоровый парень со стандартными потребностями, против физиологии идти трудно, давно пора найти себе девушку… ну, и так далее. Но и нормальным происходящее назвать язык не поворачивается.
Без вариантов, по Фрейду эти твои сны ничего хорошего не значат.
Спустя десять минут после пробуждения, ты выносишь из дома на улицу широкую деревянную бадью с ледяной водой. Быстро раздевшись по пояс, встаешь прямо перед крыльцом, чуть наклоняешься и одним махом опрокидываешь всю бадью на себя. В первую секунду от холода перехватывает дыхание.
- Нормально все, - смеясь, отмахиваешься от Короро, которой категорически не нравится вся эта затея с обливанием.
Полотенце ты принести забыл, но идти сейчас за ним в дом не хочется. В свете тусклого солнца капельки воды на твоих плечах блестят – сосем не так, как блестят драгоценные камни, но тоже красиво. Стекая по груди, они оставляют за собой мокрые дорожки, это немного щекотно и самую капельку неприятно.
Ты поворачиваешься лицом к крыльцу, подставляя солнцу спину, и задумчиво проводишь пальцами по собственным губам, чуть покрасневшим и распухшим.
Ты думаешь, что уже достиг своего предела. Впрочем, когда Пирика собирала чемодан, ты тоже так думал.
***
В эту ночь ты решаешь не ложиться спать вообще. Действительно странно, что такая, в сущности, простая мысль не посетила тебя раньше.
Чтобы голова ночью была ясной, ты устраиваешь себе «тихий час» сразу после обеда. Днем тени, как известно, тоже отдыхают, поэтому ты совершенно спокойно засыпаешь в собственной комнате. Впервые за последние дни. Засыпаешь очень быстро и не видишь никаких снов – может быть, потому что твое сознание от них порядком устало.
Страшно подумать, ведь еще совсем недавно ты радовался, что умеешь видеть красивые цветные сновидения.
Лучи закатного солнца окрашивают стены комнаты в малиновый цвет, когда ты, наконец, стряхиваешь с себя сонное оцепенение. В доме тихо. Так тихо, что в ушах начинает звенеть. Ты берешь в гостиной радиоприемник и идешь с ним на кухню, потому что снова ужинать в тишине не хочется. Короро нигде не видно (по вечерам она иногда отправляется полетать над фермой), но тебе даже в голову не приходит мысль позвать ее.
«Закрыв дверь нашей комнаты, воспоминаниям я сказала «прощай»,» - поет женщина; вроде бы ее голос чуть-чуть дрожит. Впрочем, возможно, во всем виноваты помехи.
Ты до отказа выкручиваешь кран с холодной водой.
«С тех пор полгода времени прошло, наконец, я могу улыбаться. Каждый день я занята, по новой жизни по-своему иду».
Она мечтает жить в многоквартирном доме. На первом этаже – магазин, через дорогу – кафе. И чтобы соседом по лестничной клетке непременно был симпатичный и застенчивый студент, а в меню кафе (ну, того, которое через дорогу) присутствовал сладкий-сладкий молочный коктейль. Студент каждый раз краснел бы, случайно сталкиваясь с ней в коридоре, а однажды набрался бы храбрости и пригласил. В кафе, на коктейль.
Если она захочет, все так и будет.
«За тобой я хотела пойти, с тобой вдвоем хотела строить будущее».
Если она захочет – если она действительно захочет – поступление в колледж не станет проблемой. Новый цвет волос (темно-каштановый) будет ей не к лицу, и она пойдет в парикмахерский салон, чтобы перекраситься в карамельную блондинку. Еще, помниться, ей хотелось завести собаку – может быть, собака будет напоминать о тебе.
И никогда она не хотела «с тобой вдвоем строить будущее». Не обманывай себя.
«Я скучаю по тебе. Скучаю по тебе и не могу заснуть ночью».
Ты упираешься обеими руками в столешницу, не замечая, что раковина уже полна воды – еще немного и потечет на пол – и сердце почему-то бьется в горле, а грудную клетку сдавливает, точно в тисках, мешая дышать.
В кухне слышен только шум воды и мелодия томительно-нежной песни – она считалась популярной еще, когда ты был ребенком, но ведь есть песни, которые не стареют. Ни одного лишнего звука.
Ужин сгорел, но это ничего. Это не страшно.
***
Когда песня заканчивается, радиоприемник начинает шипеть - громко, неприятно, почти заглушая шум воды.
Именно это раздражающее шипение буквально за долю секунды приводит тебя в чувство. Встряхнув головой (отросшая челка лезет в глаза), ты тянешься к выключателю – определенно, музыки с тебя на сегодня достаточно. Но щелкнуть им уже не успеваешь: тонкие неожиданно сильные пальцы на полпути перехватывают твое запястье и одним резким, почти молниеносным движением отводят руку за спину.
«Реальность,» - почти отстраненно замечаешь ты, а потом болевой импульс от вывернутой под немыслимым углом конечности достигает сознания, и все мысли окончательно испаряются.
Тень – это она, та самая тень, ты даже не сомневаешься – свободной рукой нажимает на твою поясницу, заставляя сильнее выгнуть спину, и в какой-то момент тебе приходится практически лечь животом на деревянную столешницу. Острый угол впивается в бок - да, это чертовски больно, и потом точно останется синяк.
Все происходит слишком быстро. Так быстро, что ты не успеваешь подготовить осознанную реакцию. Каждое движение тени просчитано до мелочей. Доведено до безупречности, до автоматизма. А ты оказываешься ослеплен, оглушен, раздавлен гигантской волной эмоций, которая моментально ломает все барьеры сознания и лишь где-то на периферии, на самом его краю остается одна-единственная мысль: «Не сон. Не-сон».
А был ли сон вообще?
Ты можешь попытаться вывернуться из захвата. Не без потерь, конечно, но тебе, пожалуй, удалось бы. Но… ты даже не пытаешься.
Ты весь день ждал именно прихода тени.
Тебе хотелось узнать: может быть, все время вокруг была только реальность?
Свободной ладонью по ребрам – резко, с силой – вверх, вверх. К груди, к шее. Пальцы ложатся на горло. Ты сглатываешь, сердце начинает биться еще быстрее, точно пойманная в силки маленькая птичка. Но тебя, вопреки ожиданиям, не душат: прикосновение становится легче пуха. К спине прижимается чужая грудь, и твоя вывернутая рука оказывается зажата между вашими телами. Новая волна резкой, ослепляющей боли заставляет дыхание участиться. Ты запрокидываешь голову, позволяя тени чувствовать каждый твой вдох, и почти давишься воздухом, буквально заталкивая его в легкие силой.
Может быть, вовсе и не было никакого безумия? Нет, не так. Ты можешь сказать наверняка: никакого безумия не было. Потому что оно пришло к тебе только сейчас.
- Чего… ты… хочешь?
Тень – мужчина. Теперь ты это просто знаешь. Высокий (чуть выше тебя), хорошо сложенный, длинноволосый и загорелый. И ты так же «просто знаешь», что именно это существо (смешно: по-прежнему нет уверенности, что против тебя играет человек) хочет с тобой сделать. Знаешь, чем все закончится.
Знаешь, что не будешь сопротивляться. Ты ждал именно этого весь сегодняшний день.
Хотя до настоящего момента у тебя не было отношений с мужчинами. И, если честно, ты довольно смутно представляешь себе, как именно все это будет выглядеть.
- Тебя, - тень отвечает на вопрос, когда ты уже почти успеваешь забыть, что задавал его. – Сейчас и здесь. Не сопротивляйся.
Ты уже слышал этот голос когда-то, определенно, но никак не можешь вспомнить где и при каких обстоятельствах. Ты обладаешь уникальным даром забывать плохое, а этот голос – бархатистый, глубокий, красивый до последней ноты – в принципе, не может быть связан ни с чем хорошим. Кроме того, он изменился немного. Не удивительно: со временем все меняется.
Вот теперь, пожалуй, можно сказать, что ты действительно дошел до точки безумия. Хотя, нет… на самом деле, перед тобой просто открывается новая его грань. Еще одна.
- Руку отпусти, - произносишь без лишних эмоций.
Это не просьба, но и не приказ. Что-то пограничное и, если честно, почти безнадежное. Ты ни капельки не удивляешься, когда тень так же спокойно и просто говорит «нет» и прижимает тебя к своему телу еще крепче, еще теснее. Каждую секунду он как будто устанавливает для вас обоих новые пределы, новые границы.
А в следующее мгновение вы их преодолеваете.
- Будет больно, - произносит тень, убирая ладонь с напряженного горла.
- Я хотя бы могу к тебе лицом повернуться?
- Нет.
Он прихватывает зубами твою кожу в том месте, где шея переходит в плечо. Достаточно сильно, чтобы остался след.
Ты не мазохист, не извращенец, не испытываешь сексуального влечения к мужчинам и не получаешь от боли удовольствия. И ты сейчас возбужден так, что приходится губы кусать – это что-то вроде комплекса, ты никогда в постели не стонешь.
- Я тебя… знаю, так? – дыхание снова сбивается в тот момент, когда пальцы твоего партнера начинают теребить завязки на широких льняных штанах.
- Знаешь, - тень как будто просто повторяет твои слова, не вкладывая в них никакого смысла.
Он явно не настроен отвечать на вопросы. «Ладно, - думаешь ты. – Может, это даже и к лучшему». В конце концов, меньше знаешь – крепче спишь.
***
С твоим зрением тусклого света настольной лампы вполне достаточно, чтобы считать крохотные трещинки в потолочных досках. Ты всегда успокаиваешься, когда что-нибудь считаешь, особенно вслух – хотя бы шепотом.
«Раз… Два… Три…»
«Мой брат – неудачник, - спокойно произносит Хао; он сидит по-турецки на полу возле футона, спиной к тебе и смотрит на маленькую лампу не щурясь. – Мне даже стыдно за то, что я предлагал ему место в своем Королевстве Шаманов. Он ни одно дело не способен довести до конца».
«Четыре… Пять…»
На чуть загорелой спине Хао отчетливо видны две тонкие полоски шрамов, расположенные вертикально и параллельно на уровне лопаток. Смешно, но эти шрамы действительно похожи на следы от крыльев. Как будто Хао падший ангел.
Если ты прикоснешься к шрамам, медленно проведешь пальцами по всей их длине, он, наверное, не отстранится. Может быть, он даже собрал сейчас свои длинные волосы в хвост именно для того, чтобы ты прикоснулся. «Я продолжаю играть, - без слов говорит твой противник. – Присоединяйся».
«Шесть… Семь… Восемь…»
«Что за нелепая привычка останавливаться на полпути? – задавая такой вопрос, Хао обращается не к тебе, конечно. – Честно говоря, мне даже жаль Анну. До алтаря Йо наверняка тоже не дойдет – сбежит прямо из храма во время церемонии».
Тебя немного удивляет, что он не в курсе: Йо и Анна женаты уже давно. И сынишка у них подрастает - ему, кажется, три в этом году исполнится…
«Это не месть, - сквозь зубы произнес Хао несколько минут назад, оставляя на твоем плече очередной укус. – Это – просто, потому что так нужно». Сказал, как отрезал.
«Девять… Десять…»
- Почему я?
На этот вопрос, как тебе кажется, по-крайней мере, ты имеешь право получить ответ. Полный и развернутый.
Почему именно ты? Он ненавидит Йо (или презирает – собственно, сейчас это не так уж важно), наверняка вспоминает Анну, зол на племя Патчей… А ты просто маленькая шестеренка в гигантской машине, колеса которой однажды чуть не сломали ему хребет. Вас таких даже не десятки - сотни.
Может, Рен Тао, конечно, и был не совсем трезв, когда об этом рассказывал, но выглядело убедительно: незадолго до дня Х Хао предлагал ему место в Королевстве Шаманов. Тебе, например, не предлагал.
- Так важна причина?
Ты ухитряешься пожать плечами, даже не поморщившись. Он все-таки ухитрился не сломать тебе руку и даже не повредить сустав, но с мышцами и связками что-то не так, определенно. Пожалуй, в ближайшие дни тебе будет трудновато заниматься кувшинками.
- Ты стал довольно симпатичным теперь, когда немного подрос.
Неопределенно хмыкаешь и с усилием приподнимаешься на локтях (от этого движения плечо начинает тупо ныть, как будто тебе загнали тупой гвоздь в спину, чуть выше лопатки).
Не причина. Ни капельки. Даже на повод не тянет. Но когда ты повторяешь это вслух, Хао только смеется. Смеется, чуть запрокинув голову, вполне нормально и искренне, очень по-человечески.
Ты не из тех парней, про которых другие парни могут сказать «симпатичный». Девушки – может быть. Если им, конечно, нравятся простоватые фермеры, у которых только что на лбу не написано: «Всю жизнь занимаюсь тяжелым физическим трудом». В твоей фигуре, чертах твоего лица, походке и манере разговаривать нет ни капли женственности.
Хао, если честно, намного больше похож на девушку. Стройный, почти по-кошачьи грациозный, с этими своими волосами, мягкими, как шелк. Если бы тебя это вообще интересовало, ты бы мог назвать его «симпатичным», определенно.
- «За тобой я хотела пойти, с тобой вдвоем хотела строить будущее», - Хао качает головой, по-прежнему не глядя на тебя. – Очень сентиментальная песня. Тебе понравилось, как я заметил.
Наверное, когда возраст переваливает за тысячу лет, появляются какие-то другие критерии логики поступков.
- Зачем ты… - замолкаешь на несколько мгновений, мучительно подбирая слова. – Зачем ты мне снился?
- Это даже проще, чем читать чужие мысли.
Вы словно говорите каждый о своем. Хао явно не стремится отвечать на твои вопросы и, как тебе кажется, причина даже не в том, что ему действительно не хочется на них отвечать. Сбивая тебя с мысли, он просто получает удовольствие.
Он игрок по характеру. Таким людям интереснее жить в мире, где есть не только белое и черное, но и бесчисленное множество оттенков и полутонов.
- И нет, я не собирался изображать твою сестру, - этот вопрос тебя тоже интересует, но ты пока не знал, как его правильно оформить. – Ты слишком сильно хотел ее увидеть.
Сложно не вздрогнуть, вспоминая тот самый, первый из череды странных снов. И тонкие руки, оставившие следы на твоих плечах. Абсолютно все прикосновения Хао просчитаны до мелочей. Но если ты еще можешь понять, зачем он хотел тебя возбудить, то смысл того самого первого объятия совершенно ускользает.
Какой-то очередной барьер ломается, когда ты тянешься к нему руками и губами. Сам. Почти против воли.
- Здесь тихо, - говорит он, когда ты обнимаешь со спины, прижимая к себе и касаясь плеча подбородком. – Мне даже нравится эта тишина.
Когда-нибудь ты узнаешь целиком всю историю. И Хао объяснит, почему для него было важно поставить на грань безумия именно тебя. И про одиночество, которому все равно, сколько тебе лет – тысяча или гораздо меньше – тоже расскажет.
Пока имеет значение лишь то, что ты уже понял.
Тени больше не скрипят рассохшимися старыми половицами, не скребутся в окна и не смотрят из дальних углов комнаты. Но они продолжают ждать.
         11 декабря 2011 в 16:20  Просто я писало:
Аплодирую стоя!У автора явный талант!Фик очень мощный и интересный.Не люблю рассказы которые больше одной страницы,но ради ТАКОГО пересилил себя и дочитал о конца.Это произведение в моем стиле люблю не стандарт с крейзи мотивом))

Ссылка на это сообщение 
         15 августа 2011 в 11:05  Ya Prosto Hao Asakura писал:
круто, мне понравилось
тот момент с поцелуем больше всего если честно
прочитаю твои следующие творения с радостью

Ссылка на это сообщение 
         13 марта 2011 в 18:45  Soe chan писало:
"Пятёрку" можно ставить смело хотя бы за язык и стиль написания.
Он бесподобен, браво)

Ссылка на это сообщение 
         12 марта 2011 в 16:25  Bloch писал:
Часть с Пирикой показалась очень сильной и глубокой. Жизненная ситуация в которой они оказались настолько реальна. (даже угнетающе грустна)
То, какую большую часть в жизни ХороХоро занимает сестра, порой представить сложно. Очень понравилось его отношение к ней в рассказе и некоторое противопоставление: он её старше уже взрослый, но всё ещё не может расстаться с некоторыми мечтами детства, а сестрёнка в свою очередь "выросла" и смотрит по настоящему на вещи, хочет жить дальше.
В общем, это одиночиство Юсуи без своего душевного друга, при чтении передаётся. Не скажу что прямо-таки рыдала, (было нечто-то, заставляющее остановить чтение, перетерпеть, наступающие слёзы), но я точно словно побывала там, была одной из теней и наблюдала со стороны.

О, да! Этот Домик-на-болоте со странными, обитающими в нём тенями, завораживает. Простите если это не сомсем то, что вы хотели пояснить читателю, но сама его атмосфера напоминала картины Silent Hill. (схожие скорее в плане одиночества и тайны в тиши).

Описываемый пейринг редкий и интересный... и вижу я его скорее как у вас в рассказе Хао/ХороХоро (и как не странно) с иНЦой. (гомен, там ведь она же была?) поправьте если не так X))) Но и это очень красиво описано, без лишних подробностей ^^"
Абсолютно все прикосновения Хао просчитаны до мелочей. Но если ты еще можешь понять, зачем он хотел тебя возбудить, то смысл того самого первого объятия совершенно ускользает.
Первая обнимашечька палит Хао.

Сюжет интересный, а, переданные эмоции затягивают. Спасибо, было очень здорово и необычно! *кидает цветочек к ногам*

Ссылка на это сообщение 
         11 марта 2011 в 21:30  Harudo писала:
Отдельное спасибо автору за пейринг, с недавнего времени ставший таким любимым.
Атмосфера у фанфика потрясающая, читаешь и действительно чувствуется эдакая... 'безуменка'. Надеемся, что ХороХоро всё же сможет преодолеть это состояние - не слишком оно приятное.
Идея с Пирикой - интересная.
От последнего кусочка, в котором Хао, вроде, и открылся, и при этом не открылся вовсе, просто кайфую.
Огромнейшее спасибо за произведение, прочитала с превеликим удовольствием!

Ссылка на это сообщение 
         11 марта 2011 в 19:54  Мара писала:
Lesya, мне очень понравилось. Спасибо вам!
Даже не знаю, как описать свои чувства во время и после прочтения... описание одиночества, потери и безумия, почти охватившее Хоро, так "реально", что я кажется пережила все это сама, наяву. Мотивы и цели Хао мне не совсем понятны, но думаю, со временем (как сказал Хоро) все станет ясно :)
Еще раз огромное спасибо за такое потрясающее произведение.

Ссылка на это сообщение 
Добавление нового сообщения.
 (будет доступно после проверки)

Введите ваше имя
Введите ваш e-mail
Введите текст сообщения:
Введите число с картинки:
 
   
 

© Shaman-King.Ru, 2006-2009