Shaman-King.Ru
 
 
Авторизация:
 
Регистрация
Напомнить пароль
Меню
Про аниме
Фанфики
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Стихи
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Драбблы
Клипы
Поиск
Авторам
Пользователи
Гостевая книга
Новости
12 мая
Технические работы
26 июля
Shaman King Let's Fight!
22 апреля
Где скачать?
11 октября
Фестиваль Йо и Рена
24 июля
Поиск по сайту.
Автор: Хельга 
Название: Когда-нибудь
Рейтинг: R
Жанр: angst, hurt/comfort, deathfic
Персонажи/Пейринг: Йо|Пирика, Манта, пара НМП
Disclamer: права на персонажей принадлежат Х. Такэи
Правила размещения: с указанием авторства
Заметка от автора: Фанфик на писан на межфандомный командный челлендж "Фандомная Битва-2012"
Summary: Когда в разлетевшемся на куски мире нечего больше терять, всегда остается шанс собрать его заново и что-то обрести.
Предупреждение: смерть персонажей, постапокалиптическое AU
Оценка: Оценка посетителейОценка посетителейОценка посетителейОценка посетителейОценка посетителей (1 посетитель)

Она проснулась от скребущей грудь боли и, сев на постели, зашлась приступом натужного кашля. Прошло уже столько времени, но до сих пор казалось, что легкие забиты гарью, исторгнуть которую так же невозможно, как вытеснить воспоминания из головы.
– Ты в порядке? – на плечи легли теплые ладони. Пирика наклонилась ниже – то ли от спазма, то ли в попытке уйти от прикосновений. Отдышавшись, сглотнула и провела рукой по глазам, стирая выступившие слезы. В груди ныло, как будто подала голос застрявшая там заноза.
– Да... – она запоздало удивилась, когда Йо успел войти. Он же, ни о чем больше не спрашивая, притянул ее к себе, и Пирика, помедлив, уступила. Раньше она не видела ничего преступного в своей слабости, но теперь подчас ненавидела себя за то, что ей так нужно утешение. И Йо она ненавидела тоже – за то, что от его утешения невозможно отказаться.
– Все хорошо, – таким голосом уговаривают детей. Пирика знала, что на нее многие смотрели как на ребенка – слабого и несмышленого, которому достаточно солгать, чтобы успокоить. Йо сейчас так и поступал, потому что на самом деле ничего хорошего не происходило, и они оба это знали. В такие моменты Пирику охватывала бессильная злость: кого Йо пытается обмануть? Неужели думает, что ей нужна эта ложь? Давным-давно, в ушедшей в небытие жизни, Пирика слышала, как он сказал кому-то из друзей: «Если расскажешь то, что у тебя на душе, станет легче». А теперь он не хочет следовать собственному убеждению. Возможно – и это казалось Пирике самым вероятным, – потому что считает себя не в праве делиться с ней своей болью.
В ночной тишине раздался взрыв. Пирика подняла голову и прислушалась. Со стороны бывшей станции метро доносились гулкие хлопки, крики и гогот.
– Опять, – Пирика сама удивилась тому, как вяло и равнодушно прозвучал ее голос.
– Не волнуйся, вряд ли они сюда придут.
– Откуда тебе знать, – на самом деле Пирику это не волновало, но уверенность Йо раздражала. – Они уже пытались…
– В прошлый раз мы разобрались с ними, они не вернутся, – Йо говорил убедительно, но Пирика ему не верила. Когда первый шок от катастрофы начал проходить, в разрушенном городе развернулась борьба за еду, питьевую воду и топливо. Уцелевшие жители вели ее по-разному. Законы цивилизованного мира рухнули вместе с ним, и теперь самым привлекательным казался закон природы: «Выживает сильнейший». Особенно на руку он был бандам, в которые сбивались подростки и молодые люди. Они бродили по городу в поисках еды и алкоголя, накачавшись которым, поджигали и громили то, что не было разрушено катаклизмом и авариями.
– Я могу остаться, если ты бо… – начал Йо.
– Я не боюсь, – перебила его Пирика и, забравшись под одеяло, повернулась к Йо спиной.
– Иди.
Йо молча поднялся с колен. Пирика стиснула край одеяла. «Идиот!» – кричала она в мыслях, пока шаги Йо удалялись от ее комнаты. Голоса в ночи не утихали, временами прерываясь пьяным хохотом. В щель между досками, которыми было забито окно, виднелось огненное зарево над руинами и уцелевшими постройками – очередной пожар или поджог. Потом зазвенело стекло, раздался женский визг, и многоголосый гогот перекрыл отчаянные крики о помощи. Пирика замерла. Чувствуя себя хозяевами положения, банды часто нападали на уцелевших жителей. Видимо, сегодня одна из них снова решила развлечься.
По коридору пробежали.
– Амидамару, укажи кратчайший путь, – голос Йо звучал спокойно – он никогда не терял головы. Пирика зажмурилась, слушая рвущие ночь крики. «Ничего, скоро все кончится», – мысленно убеждала она себя.

Когда-нибудь время, которое, как известно, лучший лекарь, возьмет свое и если не загасит воспоминания, то хотя бы сделает не столь беспощадно ясными багрово-кровавые краски того проклятого дня. Тогда все началось внезапно: удар, от которого треснули стены комнаты, а следом хаос из криков и грохота. Пирика провела первые секунды под чудом не упавшими на нее остатками шкафа. За окном поднимались вверх серые столбы дыма и пепла, перекрашивая ясное весеннее небо в грязные цвета. В ушах звенело, в ноздри набилась пыль от упавшей с потолка штукатурки. Пирика сидела неподвижно, пытаясь понять, что происходит и как объяснить хозяйке дома разбитый чайник – это еще казалось важным. Потом в комнате появилась Анна, которая и вытащила ее из-под шаткой конструкции.
– Что это? – Пирика была уверена, что дело в очередном теракте – печальной повседневности страны, которая некогда считалась одной из самых безопасных в мире.
– Хао, – самым будничным тоном ответила Анна и, не давая Пирике опомниться, потащила ее из комнаты, двигаясь решительно и твердо как всегда – казалось, выступающий под платьем округлый живот нисколько ей не мешал. Пирика так и не поняла, как они умудрились спуститься по разрушенной лестнице, не сломав себе шеи, и добраться до прихожей, более не отделенной от улицы стеной. А потом… потом было ревущее всюду пламя, горячий сухой воздух, от которого ссыхались легкие, и страх. Безотчетный, инстинктивный – потому что было совершенно непонятно, что происходит, что следует делать, и, самое главное, – чем все это закончится.

По коридору приходилось двигаться на ощупь. Электричества больше не было, керосин для ламп приходилось экономить, а спички шли на вес золота, поэтому ночью дом не освещали. Сейчас, правда, было немного светлее, чем обычно: в дверной проем светила луна. Пирика мысленно попеняла забывшему закрыть дверь Йо, но, подойдя ближе, увидела на крыльце Манту. Ему Пирика ничего не стала говорить и прислонилась к стене, пережидая легкое головокружение. Первое время после катаклизма она почти не выходила из дома: город затянул смог от пожаров и смрад разлагающихся трупов, которые если и привлекали чье-то внимание, то только мародеров – хоронить мертвых никто не пытался. Трупный запах был куда ужаснее и мучительнее дыма: он не просто мешал дышать – он лишал воли и сводил с ума. Правда, теперь он слабел: трупы сгорали в постоянных пожарах, их пожирали стаи бродячих собак и уносило море во время наводнений. Конечно, появлялись и новые, но теперь запах смерти стал обыденностью, а выпадающая к ночи роса увлажняла воздух, и какое-то время на улице даже можно было проводить без масок.
– Йо не возвращается, – проговорил Манта. – Надеюсь, он в порядке…
– Это всего лишь уличные бандиты, – отозвалась Пирика. – Что они могут против катаны и умений самурая?
– Я не сомневаюсь в Йо, – Манта подпер голову руками. – Но он не жестокий, в отличие от них. И он все еще верит в добро.
– Это всем дорого обошлось, – слова сорвались с языка сами собой. Манта взглянул на Пирику, и она отвернулась, мысленно ругая себя: детская привычка идти на поводу у эмоций никак не исчезала.
– Йо не виноват, – мягко заметил Манта. – Он спас нас, и я рад, что выжил.
Пирика взглянула на обрубки его ног, лежащие на доске с прикрепленными к ней колесами. Каждый раз, видя их, она не могла отделаться от мысли, что смерть была бы для Манты куда лучшим исходом. Впрочем, их конец наверняка не за горами, и, взглянув в сторону, где находилась атомная станция, Пирика подумала, что они даже будут завидовать тем, кто умер сразу. Не может быть, чтобы реакторы уцелели, а значит, смерть уже понемногу проникает в тела выживших, накапливая силы, чтобы потом начать пожирать их заживо. Вспомнились фотографии больных лучевой болезнью в школьном атласе по анатомии. Тела, усеянные пузырями волдырей, сочащиеся кровью и гноем язвы, разлагающаяся плоть – от одного вида бросало в дрожь. А сейчас Пирике было все равно. Какая разница, в каком виде она испустит дух? Лишь бы это произошло наконец…
– Какой смысл в том, что мы выжили? – Пирика не сразу поняла, что произнесла это вслух, а сообразив, нерешительно покосилась на Манту. Тот, однако, смотрел на нее без осуждения – скорее, с мягким сочувствием.
– Я думаю, ничто не бывает бессмысленным, – проговорил он. – Вернее, все зависит от нас… Хотя я понимаю, что тебе очень тяжело, – добавил Манта, заметив, как омрачилось лицо девушки. – Мои-то родные, возможно, уцелели… Может, в Америке ничего такого не происходит, – он криво улыбнулся. Пирика машинально кивнула головой: она, как и сам Манта, в это не верила. Сейчас все каналы информации оказались оборванными, и никто в Токио не знал точно, что творилось в других городах и странах, но было очевидно, что катаклизм потряс всю планету. Шаманы в этом даже не сомневались: их король слишком долго ждал, чтобы выполнять свой план наполовину.

Когда-нибудь Пирика сумеет простить себе роковую слабость, решившую ее судьбу в тот день. Лайсергу даже во всеобщей сумятице не составило труда найти источник наступившего хаоса, тем более что Хао, похоже, и не пытался прятаться. Пирика просто следовала за остальными, совершенно не задумываясь о том, куда они бегут и зачем, – к тому моменту она уже поняла, что думать не стоит. Внезапно Хорохоро остановился возле полуразрушенной многоэтажки и толкнул сестру к дверям подъезда.
– Спрячься здесь!
Пирика несколько секунд не могла понять, чего от нее требуют, а когда поняла, ее затрясло.
– Я не останусь! – она замотала головой так, что волосы пару раз хлестнули ее по лицу. Хорохоро схватил ее за руку.
– Нечего тебе там делать! – прошипел он, и Пирика в один момент поняла все: и куда все спешат, и с кем им предстоит сражаться, и что она, слабая шаманка, действительно лишняя там… Она беспомощно оглянулась на друзей, и горечь внезапно сменилась яростью.
– Я пойду с вами! – она вцепилась в рукав брата мертвой хваткой. Злость и обида заклокотали: неужели она бесполезнее беременной Анны и Манты, который даже не шаман?
Хорохоро сверкнул глазами и потащил ее к двери:
– Не дури!
– Я не останусь! – Пирика сорвалась на визг. – Я не хочу умирать одна! Я… – она умолкла, оглушенная пощечиной. Хорохоро подтащил ее к подъезду и втолкнул внутрь:
– Оставайся здесь!
– Онии-тян! – Пирика отчаянно всхлипнула: ей казалось, что она летит в пропасть. Во взгляде Хорохоро мелькнуло что-то странное, и он, резко подавшись вперед, на миг прижался сухими губами ко лбу сестры.
– Ты не умрешь, – его голос заставил ее замереть, а когда она опомнилась, Хорохоро уже закрывал дверь. Его лицо в стремительно сужающейся полоске света она никогда не забудет. Пирика вскрикнула и рванулась было вперед, но дверь с лязгом захлопнулась, оставив ее в темноте.

– Йо-кун! – обрадовался Манта. Вошедший в ворота Йо стащил с лица повязку, закрывающую нос и рот, и устало улыбнулся.
– Все в порядке, – он отвел руку с катаной за спину, но Пирика успела заметить темные разводы на лезвии. К горлу подступил комок.
– Давайте ляжем спать. До утра еще много времени, – предложил Йо. Пирика развернулась и вбежала в кухню. Схватив пластиковую бутылку с водой, отвинтила крышку и сделала несколько жадных глотков. Подкрадывающийся приступ кашля отступил, и Пирика, переводя дух, окинула взглядом кухню. Гостиница сильно пострадала во время землетрясения, однако часть дома уцелела, в том числе и кухня. Проку в газовой плите и электрических приборах больше не было, зато сохранилась посуда, кое-какая мебель и даже съестные припасы. Водопровод не работал, но Йо умудрился починить старый насос во дворе, и вода даже оказалась пригодной для питья. С едой было сложнее: холодильные камеры вышли из строя, и самыми вожделенными продуктами теперь стали консервы и крупы. Троице в «Фунбари Онсен» удалось запастись ценным провиантом впрок, хотя Пирика до сих пор не знала, при каких обстоятельствах Йо это сделал, и спрашивать не решалась. Она сама понимала, что еда в разрушенном городе добывается в борьбе не на жизнь, а на смерть, а однажды даже стала невольной свидетельницей такой борьбы. В тот день Пирика впервые за долгое время вышла на улицу – поискать что-нибудь, чем можно было бы развести огонь. Дым, затянувший холм Фунбари, ел глаза, от него кружилась голова, и Пирика шла, едва разбирая дорогу, с единственной мыслью: не упасть в обморок. В таком состоянии она забрела во двор рухнувшего двора и увидела там двух дерущихся мужчин. Перепачканные пеплом до черноты, они катались по земле, что-то выдирая друг у друга из рук – возможно, что-то из съестного. Один вцепился другому в плечо и грыз его зубами, тот дико вопил и пытался дотянуться до горла противника. Наконец он сумел это сделать и, схватив камень, принялся бить им по голове поверженного. Пирика видела, как лицо под ударами проминалось, словно пластилин, слышала, как хрустели кости и чавкало кровавое месиво. Вылетевший из глазницы глаз мягко упал в смешанную с пеплом пыль возле ног оцепеневшей Пирики, и только после этого она с безумным криком кинулась прочь…
– Пирика, все хорошо? – Йо стоял в дверном проеме. Даже не оглядываясь, Пирика чувствовала сожаление, с которым он смотрел на нее.
– Наверное, – выдавила она, сдерживая вызванную воспоминаниями тошноту. Йо, потоптавшись на пороге, все же вошел. Пирика опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом.
– Я не стал их убивать. Да и смысла не было – та женщина в порядке, – Йо словно оправдывался. – Это всего лишь подростки. Если бы не алкоголь и…
– Неважно, – оборвала его Пирика. Йо тяжело вздохнул и машинально поправил наушники на голове: теперь они точно были бесполезны, но то ли по привычке, то ли по другим причинам Йо не расставался с ними.
– Извини, – проговорил он. Пирика сжала кулаки так, что отросшие ногти больно впились в ладони. Ей очень хотелось закричать на Йо, ударить его, швырнуть ему в лицо изводящие ее вопросы: «Почему все рухнуло? Почему ты это допустил? Почему, черт тебя дери, не убил своего брата, когда была возможность?!». Останавливала лишь мысль о том, что, потеряв жену и не рожденного ребенка, Йо наверняка задает себе те же вопросы. Он так и не рассказал о последнем бое Великих Воинов с Королем Шаманов и не объяснил, почему из всех в живых остался только он, но у Пирики не было причин сомневаться, что Йо сделал все, чтобы защитить друзей. Ему удалось спасти лишь Пирику и Манту – если бы не Йо, они, как и бесконечное число людей и шаманов, стали бы жертвой пламенной ненависти Хао, решившего, что отсрочка, данная человечеству, не оправдала себя. Впрочем, Пирика находила эту участь даже завидной. В вечер того самого первого дня она, очнувшись в разрушенной «Фунбари Онсен», долго билась в истерике и кричала, что хочет умереть. Йо пытался ее успокоить, но Пирика даже не слышала его, пока он не сказал, что Хорохоро хотел, чтобы она жила. Это привело ее в дикую ярость. Она налетела на Йо фурией, ударила по лицу, кричала, что он не имеет права говорить за мертвых… Той же ночью, когда она корчилась в приступах кашля, Йо отпаивал ее водой, а потом сидел рядом и гладил по спине, обещая, что все будет хорошо. Пирика же, обессилев, могла лишь тихо плакать и мотать головой. После той ночи ей стало все равно, что происходит вокруг и что будет с ней самой. Лишь всякий раз когда Йо, заслышав шум расправы над беззащитными, срывался им на помощь, она чувствовала что-то вроде раздражения: какой смысл пытаться кого-то спасти? Неужели жизнь в этом аду лучше смерти?

Когда-нибудь она забудет, как мчалась по улицам города, превратившегося в помесь некрополиса и инферно. В лицо летели пепел и тлеющий мусор, подошвы туфель вязли в расплавленном асфальте. Творящуюся вокруг какофонию из людских воплей, воя сирен и грохота взрывов заглушал звон в ушах, иначе Пирика давно тронулась бы рассудком. На главной улице в толпе ее сбили с ног и едва не растоптали: Пирика чудом сумела откатиться к стене здания, отделавшись отдавленными пальцами на руках, ушибленными ногами и синяками на лице. Опомнившись, она встала и решила свернуть в переулок – там было не так людно. Натыкаясь на обезумевших в таком же безотчетном бегстве людей, лавируя между брошенными автомобилями и перепрыгивая через валяющиеся на тротуарах трупы, Пирика бежала наугад между затянутыми дымом руинами домов, пока не уловила знакомое фурёку. Не думая об опасности – что о ней думать, когда она повсюду? – Пирика помчалась вперед и попала в завесу черного дыма, перегородившую дорогу. Вывалилась из нее полуослепшая, заходясь кашлем, и тут же, споткнувшись, полетела на землю. Услышав слабый стон, сквозь слезы, застилающие раздраженные глаза, попыталась разглядеть то, что попало ей под ноги. К ужасу Пирики, это был человек, более того – она знала его. Манта Оямада, мальчик, способный видеть духов, тихий всезнайка-недоросток, ставший внезапно еще короче: обе его ноги были оторваны. Одна все еще держалась на клочьях штанины и лоскутах плоти, волочась за телом по кровавой дорожке и делая несчастного парнишку похожим на изуродованную куклу. Манта не кричал – видимо, был в шоке, – только мелко трясся всем обрубком тела, да из глаз его ручьями текли слезы. Пирика зажала рот ладонями, и тут чьи-то руки подняли ее.
– Идем! – хриплый голос был ей смутно знаком, но опознала она его обладателя по фурёку и попыталась выглянуть из-за его плеча: если здесь Йо, значит, и остальные где-то рядом…
– Уходим скорее! – Йо не дал ей разглядеть, что творится за его спиной, и Пирика запаниковала: там полыхал огонь, а на почерневшей мостовой лежали…
– Где мой брат?! – она рванулась, порвав рукав обгоревшей рубашки Йо, взглянула туда, где бесновалось пламя, и закричала. Йо пытался закрыть ей глаза, что-то говорил, куда-то тащил, а она отбивалась, колотила его кулаками куда попало и дико вопила, не сводя обезумевших глаз со скрюченных черных скелетов, на которых все еще тлели остатки плоти, а между обгоревших костей дымились внутренности.

Неделю спустя Йо ушел из гостиницы вместе с Амидамару, не сказав, куда направляется. Вернее, Пирика и не спрашивала: по большему счету, ей было все равно. Когда стемнело, она вышла во двор набрать воды. Вечерний ветер приносил привычные звуки: невнятный гул из центра города и пение цикад. Дожидаясь, пока струйка воды наполнит ковш, Пирика окинула взглядом двор. Со дня катастрофы поводов чувствовать радость не выпадало, но сейчас стало особенно тоскливо. В небытие ушел не только прошлый мир, но и его краски: все вокруг укрывал слой серого пепла. Он лежал даже на чудом уцелевших ветвях обгоревшего дерева во дворе гостиницы и временами осыпался вниз, как снег зимой. И все же царящий вокруг хаос словно и не касался природы: там, где ветер сдувал пепел, зеленела трава, а в уцелевших садах и на полях продолжали цвести цветы. Природе не было дела до гибели мира людей, она продолжала жить, чтобы стать домом для «избранных».
От размышлений Пирику оторвали шорох и приглушенные голоса. Она приподнялась на цыпочки, рассматривая дорогу, виднеющуюся через дыру в заборе, но, кроме тлеющего мусора и остовов сгоревших машин, ничего не заметила. Решив, что ей показалось, девушка отпустила ручку насоса и пошла в дом. Закрыв дверь, помедлила и потянулась за засовом, но тут за дверью раздался топот, и в следующую секунду она распахнулась. От удара Пирика упала на ступеньки, и резкая боль в плече и ребрах заставила ее закричать. В дверном проеме стояли два парня.
– Добрый вечер, – издевательски протянул один; его запавшие глаза лихорадочно блестели из-под козырька замызганной бейсболки. – Не будете против гостей?
– Смотри-ка, – присвистнул второй – его голова была обвязана грязным бинтом. – Какая милая хозяйка. Ты ведь гостеприимная, крошка? – потрескавшиеся губы растянулись в ухмылке, обнажив кривые желтые зубы. Пирика, превозмогая боль, поднялась на ноги и прижалась к стене.
– Что вам нужно? – прошептала она, еще не до конца придя в себя. Визитеры переглянулись, и от их ухмылок у Пирики прошел мороз по коже.
– Что нам нужно? – парень с подвязанной головой шагнул к ней и уперся рукой в стену, пожирая девушку похотливым взглядом; от него несло смрадом давно не мытого тела и перегаром. Краем глаза Пирика заметила застывшего в темном коридоре Манту и внезапно поняла, что вдвоем они не смогут дать отпор этим уродам, а вот те могут сделать с ними... да все что угодно. В ушах, словно наяву, раздались крики насилуемых женщин.
– Видишь ли, детка, мы не жрали пару дней: в этом гребанном городе даже крысы повывелись, похоже. Бьюсь об заклад, у тебя там что-то припасено, – грабитель кивнул головой в сторону кухни, куда уже прошел его подельник. – И тут тоже есть чем поживиться, – он обхватил грудь Пирики, больно сжав ее. Девушка дернулась и отпихнула парня так, что тот чуть не упал. Его глаза зло сузились.
– Не рыпайся, а то хуже будет! – процедил он и тут же взвыл: Манта налетел на него на своей доске, сильно ударив ею по ногам.
– Ты, обрубок гребанный! – разъяренный грабитель схватил Манту и швырнул в сторону. Пирика кинулась в комнату в конце коридора и, захлопнув дверь, лихорадочно принялась искать взглядом, чем бы ее подпереть. Из коридора донеслась грязная ругань.
– Открой, сучка! – в дверь заколотили. Пирика, всхлипнув, налегла на нее всем телом.
– Торара! – крикнула она хранителю. – Найди Йо и приведи его сюда! Скорее-е-а-а-а! – она сорвалась на визг: втиснувшаяся в дверную щель рука схватила ее за волосы.
– Ах ты шлюшка! – ворвавшийся в комнату грабитель ударил девушку головой об стену и прижал к ней, наваливаясь сзади. Пирика попыталась пнуть насильника по ногам, но тот с силой вывернул ей руки за спину и притиснул к стене.
– Заткнись, сука! – пропыхтел он и, задрав платье Пирики, разорвал на ней белье. Ощутив грубые пальцы, зарывающиеся в самое интимное место, Пирика взвизгнула и, извернувшись, впилась зубами в запястье насильника.
– Стерва! – тот наотмашь ударил девушку по лицу и швырнул ее на пол, навалившись сверху. Пирика закричала, и парень отвесил ей еще одну пощечину.
– Заткнись, шлюха! Я тебя так выдеру, что ты больше не побегаешь! И зубы повыбиваю –сосать будешь лучше! – он захохотал, пристраиваясь между раздвинутых ног жертвы. Та заколотила кулаками по его голове, и насильник, выругавшись, стиснул ее шею. Пирика дергалась и извивалась под ним, пока перед глазами не пошли красные круги. Вдруг ее отпустили и, обмякнув, Пирика словно издалека услышала звуки ударов и грохот.
– Пирика! – знакомый голос выдернул ее из полуобморока. Сквозь рассеивающийся перед глазами туман она увидела лицо Йо.
– Ты в порядке? – он приподнял ее. Пирика взглянула на неподвижно лежащего в стороне насильника и испуганно заозиралась.
– Йо, он…
– Я его не убивал, – быстро заверил ее Йо. – Просто оглушил. Он…
– Он не один! – взвизгнула Пирика, увидев влетевшего в комнату второго грабителя. Йо оглянулся и едва успел выставить вперед руку, как в нее вонзился нож, а в следующий момент удар в лицо опрокинул его на спину.
– Йо-доно! – Амидамару заметался вокруг оглушенного хозяина, которого грабитель нещадно пинал ногами.
– Ну что же ты? Давай, отделай меня! – хохотал он. – Ну что же ты?! Давай! Давай!

Когда-нибудь Пирика вспомнит, как так вышло, что в ее руках оказался Харусамэ, и как ей хватило духу ударить рукоятью по голове грабителя. Она запомнила только, что парень оглянулся и посмотрел на нее почти удивленно. На щеке у него был след от бобовой пасты – видимо, успел угоститься на кухне, – и именно туда Пирика ударила во второй раз. Она даже не услышала, а почувствовала, как что-то хрустнуло под рукоятью; грабитель крякнул и, схватившись за лицо, плюхнулся на пол. Бейсболка с его головы слетела, он завыл неожиданно высоким голосом и схватил девушку за ногу. Тогда Пирика с пронзительным визгом перехватила рукоять катаны обеими руками и вонзила лезвие в горло парня, давя изо всех сил. Тот захрипел и повалился навзничь, беспорядочно перехватывая руками лезвие. Пирика выдернула катану, разрезав парню ладони, и принялась колоть и рубить дергающееся тело, вкладывая в эти удары все свои силы, ужас, боль, ненависть, а главное – внезапно взявшееся откуда-то желание жить. Единственное, что Пирика понимала в тот момент, – если не убьет она, то убьют ее, а она не хотела умирать. Она хотела жить – пусть в хаосе, страхе, голоде, одинокая, жалкая, но она хотела жить! Поэтому, истерически визжа, втыкала лезвие куда придется – в лицо, шею, грудь. Кровь брызгала ей на лицо, мочила ступни, а Пирика даже не чувствовала этого и остановилась, только когда руки, соскользнув с рукояти, выронили катану. Тогда Пирика опомнилась и расширенными глазами уставилась на окровавленное тело под своими ногами. Из истерзанного горла вместе с кровью рвались хрипы – грабитель был все еще жив. Пирика зажала рот руками, со стоном попятилась к стене и сползла по ней на пол.

В комнате Йо горел свет, и Пирика, постояв в нерешительности, все же толкнула дверь. Йо, который пытался перетянуть рану на плече какой-то тряпкой, оглянулся.
– Пирика? – удивленно пробормотал он. Стараясь не думать, что пришло ему в голову, Пирика поставила на пол ковш с водой и небольшую стеклянную банку.
– Надо промыть, – тихо проговорила она, отвинчивая крышку. Йо неуверенно улыбнулся:
– Да я и сам…
– Так будет лучше, – Пирика обмакнула полотенце в воду. Йо кусал губы и морщился, но молчал, пока она промывала рану и бинтовала плечо разорванной на полосы старой простыней. В свете лампы Пирика заметила на груди Йо еще не зажившие ожоги и сразу поняла, когда они получены. На глаза навернулись слезы, но Пирика справилась с собой и принялась осторожно смазывать ссадины и кровоподтеки мазью. В комнате остро запахло травами.
– Что это? – Йо нарушил неловкое молчание.
– Сделала недавно, – отозвалась Пирика, не глядя на него. – Аптек теперь нет, но природа-то осталась…
– А… Это хорошо, – как-то задумчиво отозвался Йо. Пирика невесело усмехнулась и покачала головой, словно говоря: «Что в этом хорошего?», но промолчала.
– Спасибо, – проговорил Йо, когда она закончила, и набросил юкату на плечи. Пирика медленно закручивала крышку на банке с мазью. Ей было стыдно так явно тянуть время, но стоило вспомнить свою комнату и царящую в ней жуткую тишину, как страх и тоска брали верх.
– Я думал, ты не проснешься до утра, – Йо снова взялся помогать ей.
– Я в порядке. Как Манта? – Пирика старательно сворачивала полотенце.
– Ударился головой, но с ним все в порядке. Сегодня уже не стоит его будить – пусть отдохнет.
Пирика кивнула и прикусила губу. Йо глубоко вздохнул.
– Прости. Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить… – он умолк, когда Пирика положила руку на его только что перебинтованное плечо.
– Я не хотела, – глухо выдавила она. Йо, помедлив, неловко погладил по голове.
– Ты не виновата… И ты спасла нас всех.
Остатки выдержки изменили Пирике, и она, крепко обхватив руками Йо за шею, уткнулась лицом ему в грудь.
– Я не хотела… Я испугалась… Я… Я просто больше не могла! – слезы сами собой хлынули из глаз. Йо обнял ее за трясущиеся плечи и прижал к себе.
– Все будет хорошо, – прошептал он.

Когда-нибудь она поймет, что же на самом деле произошло в ту ночь. Почему равнодушие, что до сих пор сковывало ее, вдруг отпустило, и впервые за долгое время чувства хлынули наружу, словно вода через рухнувшую плотину. Пирика плакала долго, горько и безутешно, по-детски размазывая слезы по щекам, чувствуя, как вместе с ними понемногу уходит невыносимая тяжесть, лежащая на сердце. Йо обнимал ее, гладил по волосам и укачивал, как ребенка, но ее это впервые не сердило. Пирика и правда чувствовала себя ребенком – слабым и беспомощным, который не может без чужого участия и тепла. Возможно, Йо это понял, поэтому и не отстранил Пирику, когда она потянулась к нему. Он и поцеловал ее, как ребенка – легко и невинно, словно касался губами ее лба, а не губ. Возможно, когда-нибудь это обретет важность, но в ту ночь этот поцелуй имел для Пирики лишь одно значение: она не одна.

Утром ее разбудили пляшущие по лицу блики. Спросонья Пирике показалось, что это зарево пожара, но то были солнечные лучи, пробившиеся в щели между досками. Пирика долго смотрела на них, не веря собственным глазам: она уже очень давно не видела солнца. Первые дни после катастрофы небо закрывали тучи пепла и дым, потом они поредели, но солнце едва виднелось за ними и не давало ни тепла, ни достаточно света. А сегодня оно вдруг осмелело и, проткнув смог лучами, потянулось к земле, как мать к искалеченному ребенку. Пирика жмурилась от бьющего по глазам света, но не отворачивалась: ей казалось, что солнце и впрямь ласкает ее.
Оглядевшись, Пирика поняла, что лежит в комнате Йо, в его постели. Его самого не было, но Пирике стало очень неловко. Она не помнила, как уснула вчера, но помнила и разговор с Йо, и свои слезы, и его поцелуй… Пирика помотала головой, но от смущения отделаться не вышло. То, что вчера казалось простым и даже естественным, сегодня все осложняло.
Йо стоял возле открытой входной двери. Пирика остановилась в нерешительности, гадая, заговорить ли с ним, но, взглянув в дверной проем, замерла от удивления. Смешавшийся с туманом дым все еще висел клоками над землей, но выше поредел, и сквозь него проглядывало бледно-розовое небо. Не подкрашенный заревами пожарищ дым, а настоящее рассветное небо. Пирика смотрела на него, как завороженная, и даже не заметила, как Йо оглянулся.
– Доброе утро, – поздоровался он, чуть улыбнувшись. Пирика, вздрогнув, машинально кивнула головой и юркнула в кухню. Там, мысленно отругав себя за глупое поведение, огляделась. Вчерашний незваный гость устроил знатный разгром, но ничего не унес: награбленное валялось на полу. Пирика сглотнула, отгоняя ненужные сейчас воспоминания, и принялась расставлять все по местам. Вошедший чуть погодя Йо подошел к окну и осторожно убрал один из закрывающих его обломков фанеры.
– Хороший сегодня день, – проговорил он, глядя на двор. – Кажется, смог начал рассеиваться. Возможно, он уйдет совсем.
Пирика не нашлась, что ответить, поэтому просто что-то промычала в ответ. Ее и радовало, что Йо ведет себя как обычно, и разочаровывало. За последнее ей было стыдно, и она злилась на саму себя. Что с того, что Йо не придал случившемуся особого значения? Она столько времени отталкивала его, держалась холодно, видя в нем едва ли не виновника всех своих бед, – неудивительно, что он не хочет ничего менять…
– Я тут подумал, – голос Йо заставил Пирику оглянуться. Йо все еще стоял у окна, и солнечный свет искрился в его глазах, возвращая им природный карий цвет.
– Было бы неплохо нам объединиться, – заговорил он. – Я имею в виду, тут поблизости есть люди, которые, как и мы, прячутся в развалинах. По отдельности выживать сложно, но если объединиться...
– Ты хочешь привести сюда других людей? – Пирика растерялась. Она уже привыкла видеть в других людях опасность, а после вчерашнего происшествия слова Йо казались ей почти абсурдными.
– Ну да, – Йо ее реакция не смутила. – Вообще-то, я думаю, что из города придется уйти, – тут опасно и еда скоро закончится, но сначала надо найти союзников. Вместе мы могли бы защищать друг друга и добывать все необходимое. Наверняка большинство выживших – шаманы, тогда мы можем попытаться… Ну, что-то сделать. Как ты думаешь, Манта? – обратился он к другу, который вкатился в кухню на своей доске. Манта с готовностью кивнул кое-как перебинтованной головой:
– Попытаться стоит. Даже если ничего не получится исправить, мы можем кому-то помочь, а кто-то поможет нам.
– Верно, – улыбнулся Йо. – И потом, здесь все-таки гостиница. Не знаю, одобрила бы это Анна, но… – он криво усмехнулся и не стал продолжать. Пирика отвернулась. Йо с Мантой еще что-то обсуждали, но Пирика их не слышала. Ей стало вдруг очень тоскливо и почему-то стыдно, и она пыталась отделаться от этих чувств, машинально переставляя банки с провизией в шкафчике.
– Так ты согласна, Пирика? – из прострации ее вывело прикосновение к плечу. Йо стоял рядом, выжидающе глядя на нее, и Пирике потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он ее спрашивает.
– Это твой дом, тебе и решать, что с ним делать, – пробормотала она, почему-то думая о том, что скула Йо, по которой вчера пришелся удар тяжелого ботинка, хоть и вздулась, но выглядит неплохо – наверное, быстро заживет...
– Не совсем мой, да и изменилось все… – в голосе Йо скользнуло сожаление, но лишь на миг. – Теперь это наш общий дом. И без тебя нам было бы куда сложнее.
Пирика вскинула голову, недоуменно глядя на него.
– Это правда, Пирика, – подтвердил Манта. Йо улыбнулся, и впервые со дня катастрофы его улыбка была прежней – светлой и искренней.
– Вместе мы справимся. Обязательно.
Пирика часто заморгала и закрыла лицо руками. Йо обнял ее, гладя по голове.
– Раз уж мы выжили, надо бороться дальше, – шепнул он. – Возможно, все еще образуется. Правда?
– П-правда, – пролепетала Пирика и крепко прижалась к нему, не стыдясь присутствия Манты, который старательно делал вид, что читает этикетки на сваленных в углу банках с консервами. Йо, чувствуя, как она дрожит, слегка укачивал ее, как маленькую, но Пирика и теперь не думала сердиться на него за это. Украдкой смахивая слезы с глаз, она жмурилась от ярких солнечных лучей и улыбалась подрагивающими уголками губ. Йо что-то говорил ей – кажется, расписывал свой план в деталях, – а Пирика почти не слушала его и думала лишь о том, что это очень похоже на Йо: даже стоя перед пропастью, куда скатился весь мир, строит планы, как его вытащить и заново отстроить. Так глупо, но в этом весь Йо, и Пирика знала, что пойдет за ним. Не потому, что больше некуда, и не потому, что ей все равно, а потому, что верит ему. В этом разлетевшемся на куски мире терять больше нечего, но, возможно, и правда когда-нибудь удастся собрать его заново и что-то обрести. Так почему бы не начать это не когда-нибудь, а прямо сейчас?
Сообщения отсутствуют.
Добавление нового сообщения.
 (будет доступно после проверки)

Введите ваше имя
Введите ваш e-mail
Введите текст сообщения:
Введите число с картинки:
 
   
 

© Shaman-King.Ru, 2006-2009