Shaman-King.Ru
 
 
Авторизация:
 
Регистрация
Напомнить пароль
Меню
Про аниме
Фанфики
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Стихи
    - лучшие
    - авторы
    - новые
Драбблы
Клипы
Поиск
Авторам
Пользователи
Гостевая книга
Новости
12 мая
Технические работы
26 июля
Shaman King Let's Fight!
22 апреля
Где скачать?
11 октября
Фестиваль Йо и Рена
24 июля
Поиск по сайту.
Автор: Хельга 
Название: Игры без правил
Рейтинг: NC-17
Жанр: PWP, romance
Персонажи/Пейринг: Силва/Намари
Disclamer: права на персонажей принадлежат Х. Такэи
Правила размещения: с указанием авторства
Предупреждение: ООС
Категория: яой
Никто ещё не оценил фанфик.

Силва всегда относил себя к консерваторам, но никогда не переживал по этому поводу: в высокотехнологичном, но все же традиционном племени Патчей это вовсе не считается недостатком, а жить и подавно не мешает. Правда, строгость нравов и привычку все и вся соизмерять с общепринятыми нормами Силва приобрел скорее по личным причинам: будучи потомком Хао Асакуры, он подсознательно чувствует обязанность как-то оправдать свое происхождение и доказать, что достоин быть членом родного племени, а затем и судьей священного турнира шаманов. Словом, чувствует, что должен быть правильным. Сложность в том, что далеко не всегда удается понять, что же на самом деле правильно: разум часто вступает в противоречие с сердцем и редко побеждает. За это Силву многие считают бунтарем, но он оправдывает себя тем, что поступает по совести, а значит, правильно...
Отношения с Намари «оправдать» не получается. Силва не считает их неправильными – иначе бы он их не допустил и уж тем более не желал бы, – но объяснить их даже самому себе не получается. Как и ответить на вопрос, когда и, главное, почему он начал смотреть на Намари иначе, чем на соплеменника, коллегу и вообще мужчину. Просто в какой-то момент он осознал, что, находясь в компании других членов Совета, непроизвольно ищет взглядом высокую изящную фигуру, ироничный изгиб губ и лукаво прищуренные светлые глаза. Силва всегда чувствовал себя неуютно под чужими взглядами, но взгляда Намари искал сам, а, наткнувшись на него, ощущал себя крайне странно… но неправильным это опять же не мог назвать. Оставалось лишь смириться, признавая неопровержимый факт: привычные понятия о правильности здесь не помогают.
Тогда он еще не догадывался, что это не единственное, с чем придется мириться его консервативному сознанию.

В катакомбах царит непроглядный мрак, передвигаться в нем возможно, лишь полагаясь на духовное чутье. А еще здесь всегда гуляет тягучее эхо – как будто развалины древнего города ведут заунывный разговор. Этот звук проникает даже не в уши, а в само тело, вибрируя в клетках, преломляя и искажая реальность. Обычного человека или слабого шамана это может довести до безумия, в лучшем случае – до галлюцинаций. Шаманы племени Патчей более устойчивы к коварному зову – ведь именно их предки создали этот барьер между верхним и подземным мирами, – но даже члены Совета стараются не проводить здесь много времени и всегда следуют четкой инструкции: убедиться в отсутствии посторонних, проверить исправность видеокамер и вернуться в селение. Силва, конечно, знает это правило и напоминает о нем Намари, когда ему, наконец, удается прервать страстный поцелуй:
– Мы не должны… задерживаться, – и тут же противоречит самому себе, сильнее вжимая худощавое тело в шершавую каменную стену; руки мнут высокий воротник балахона, добираясь до тонкой шеи, скользят по ней к острым ключицам. Не видимый в темноте Намари издает смешок, и Силва чувствует прикосновение к своей груди.
– Без веских на то оснований, Силва, – в инструкции говорится так, – вкрадчиво поправляет Намари; его пальцы лениво поглаживают обтянутые тонкой тканью рельефные мышцы, задерживаются на сосках. Силва не может сдержать дрожи, а Намари не может не ощущать ее и довольно посмеивается; его ладонь уверенно скользит вниз по напряженному прессу, поглаживает живот и спускается ниже. Силва до боли прикусывает губу, когда тонкие пальцы сжимаются на самой деликатной части тела.
– А основание весьма веское, – шелестит голос у самого уха. Силва вспыхивает: подобное поведение не отягощенного комплексами любовника его всегда смущает.
– Мы не можем… здесь, – он пытается образумить не столько Намари, сколько самого себя. Он еще помнит про задание и про установленные в лабиринте видеокамеры и микрофоны; данные с них передаются на пульт наблюдения, и если кто-то из дежурящих там членов Совета увидит, как оригинально здесь нарушается инструкция… Силва не опасается огласки: брак и семья в племени Патчей священны, но вне их на однополые отношения смотрят сквозь пальцы, если они не нарушают каких-то более строгих законов. Куда больше ему не по себе от того, что эта противоречащая понятиям о морали и правильности ситуация его возбуждает.
– Почему нет? – в придыхании, с которым вопрошает Намари, явственно слышится сдерживаемый смех. – Нас здесь никто не увидит. Даже мы сами.
Силва набирает в грудь воздуха, словно собираясь выдать возмущенную тираду, но вместо этого подается вперед и, найдя в темноте губы любовника, снова жадно целует их, скользя языком внутрь рта и повторяя им ритм собственных бедер, отзывающихся на движения пальцев Намари. Никакие понятия о правилах, морали, инструкциях и прочем не заставят его остановиться, и все, что его сейчас занимает, – это традиционное одеяние жрецов, тяжелые складки которого мешают добраться до тела Намари. От этих мыслей Силву отрывает сам Намари, который прикусывает его губу в поцелуе и снова смеется. Силва удерживает его за запястья, но это не мешает Намари проворно скользнуть вниз, уверенно отыскать пояс Силвы и развязать его. Силва дергается, когда горячий язык прикасается к его давно изнывающему члену, поспешно отпускает запястья Намари и упирается рукой в стену: тело дрожит так, что есть реальный риск не устоять на ногах. Второй рукой он сжимает волосы Намари, нимало не заботясь о том, что приводит их в беспорядок: недовольство Намари по этому поводу еще ни разу не было искренним. Сейчас же он и вовсе не замечает беспардонного обращения со своей прической, когда проводит кончиком языка по набухшей пульсирующей вене, едва слышно хмыкая на шумные вздохи Силвы. Тот изо всех сил старается не стонать в голос, но когда Намари обхватывает член губами и втягивает в рот, даже прикушенный до боли кулак не спасает, и Силва, наконец, оставляет бесполезную борьбу с наслаждением. Мистические голоса древних развалин исчезают: и слух, и тело жадно ловят лишь тяжелое дыхание, приглушенные стоны и влажные звуки. В плотной темноте они пронзительнее, от этого все ощущения становятся острее, ярче, невыносимее, а затем они взрываются, рассыпая белые искры перед глазами, и Силва уже не уверен, в сознании ли он. Даже когда вспышки тают, обступивший его мрак не дает собраться с мыслями, но постепенно реальность возвращается, расставляя все по местам, и, уловив совсем рядом знакомые пряные запахи кожи и волос, Силва окончательно приходит в себя. Он находит ладонями лицо Намари, и целует, с дрожью ощущая на горячих губах не свойственный им вкус. Намари возвращает ему поцелуй и, отстранившись, шумно переводит дыхание. Он волнуется очень редко, и происходит это чаще всего рядом с Силвой, которому почему-то приятно это осознавать. По тихому шуршанию он понимает, что Намари поправляет свою одежду, и поспешно принимается приводить в порядок свою.
– Нам пора, – будничным тоном произносит Намари. Силве остается лишь вздохнуть: что с ним делать… Пока они двигаются во мраке, ведомые волнами энергии, которые указывают шаманам путь через лабиринт, Силва окончательно приходит в себя и даже решает, что ничего страшного не произошло: в конце концов, их и правда никто не видел и не слышал. Хотя записи с камер он все равно проверит. И никогда больше не даст втянуть себя в подобную авантюру.

Звук упруго бьет в барабанные перепонки, и Силва диву дается, почему вождь до сих пор никак не среагировал на адский шум в столь поздний час: спасает ли его крепкий старческий сон или старческая же бессонница? Впрочем, наверняка закаленный долгим старшинством в племени Голдва просто махнул рукой на очередной бедлам, устроенный молодыми подчиненными. Началось ведь все вполне невинно: Радиму велели проверить звукоусиливающую аппаратуру, которую установят на стадионе во время турнира, а тот шаг за шагом превратил проверку в вечеринку с музыкой и хорошо, если она еще не переросла в дискотеку…
– Это сумасшествие, – бормочет Силва, уткнувшись лицом в густые черные волосы и машинально зарываясь в них рукой. Гладкие пряди струятся между пальцев, приятно щекоча их.
– Я тебя умоляю: каждому свое развлечение, – Намари фыркает, превратно поняв слова Силвы. Впрочем, тот сам не знает, кого именно считать сумасшедшим: Радима, пытающегося перекричать музыку в зале ресторана, Намари, под шумок затащившего Силву в свой кабинет, или снова поведшегося на его провокации себя. Пожалуй, он и есть самый сумасшедший, потому что даже сейчас не пытается сдать назад и вместо того, чтобы возразить Намари, обхватывает руками его талию, прижимая к столу. Намари откидывает голову, блеснув глазами в полумраке; длинные волосы падают на стол и металлические зажимы на их кончиках глухо звякают. Странно, но Силва слышит этот звук, невзирая на грохот музыки, от которой, кажется, содрогаются стены. Вернее, музыку он как раз практически не слышит: непостижимым образом ее заглушает шумное дыхание Намари, которое тот как-то умудряется держать ровным. В какой-то момент он оказывается сидящим на столе, обхватив коленями бедра Силвы и пристально глядя ему в глаза. Тот отводит упавшую на лицо любовника прядь волос и машинально накручивает ее на палец.
– Ты ненормальный, – выдыхает он. Остатки здравого смысла напоминают, что зал, где сейчас веселятся остальные члены Совета, прямо за стеной, а дверь, кажется, не заперта. Силва не удивится, если Намари сделал это намеренно: он уже убедился, что его любовник питает слабость к сексу в экстремальных ситуациях. Консервативная часть сознания Силвы не готова это принять, но она всего лишь часть и, как тоже недавно выяснилось, далеко не всегда ведущая.
– О, ты только что заметил? – Намари усмехается, и желание жгучей волной прокатывается по телу Силвы. Он понятия не имеет, почему колкости Намари его заводят: может, это такая форма мазохизма? Намари же решает, что разговор окончен, и резко подается вперед. Реакция не подводит Силву, и он ловит оказавшиеся так близко губы своими, тут же раздвигая их языком и пробегая им по ровным гладким зубам. Из горла Намари вырывается глухой стон, и Силва окончательно отбрасывает размышления о правильности происходящего: он подумает об этом на досуге. Сейчас, когда язык Намари активно изучает его рот, а их бедра тесно прижаты друг к другу, для размышлений о морали в голове просто нет места. А еще по-прежнему неизвестно, заперта ли дверь, и кровь в низу живота пульсирует все быстрее, предвещая скорую смену приятного напряжения острым. Поэтому Силва поспешно, хоть и нехотя, отрывается от горячих влажных губ и проводит по ним пальцами. Глаза Намари вспыхивают желтыми бликами, и он, пристально глядя на Силву, втягивает его пальцы в рот, посасывая и щекоча языком. Силва замирает, завороженный зрелищем, но потом сквозь звон в ушах до него долетает взрыв смеха за стеной. Это подстегивает, и он прижимается губами к шее Намари, свободной рукой теребя на нем одежду – на сей раз повседневную, которая у мужчин племени достаточно открытая. Намари с шипением втягивает в себя воздух, когда пальцы Силвы, распутав шнуровку на груди, касаются кожи, и выгибается, ища более тесного контакта. Силва проводит ладонью по быстро вздымающейся груди, задевая твердые горошинки сосков, пересчитывая пальцами ребра, ощущая, как напрягаются мускулы под гладкой кожей. Он давно изучил каждый изгиб на этом теле, но все никак не может насладиться им вдоволь и всякий раз касается его словно впервые. Намари со снисходительной усмешкой наблюдает за ним, слегка ерзает, помогая стянуть с себя штаны, и глухо выдыхает, когда горячая ладонь, скользнув по обнаженному животу, накрывает пах. Он возбужден не меньше Силвы, и тот невольно улыбается этому приятному открытию; однако оно заставляет желать большего уже без промедления, и, вытащив пальцы изо рта Намари, который напоследок ощутимо прикусывает их зубами, Силва торопливо нащупывает ими вход в тело и проталкивает внутрь. Намари с шипением цепляется одной рукой за край стола, второй обхватывает Силву за шею и стискивает в кулаке прядь его волос. Придерживая его за бедро, Силва неотрывно смотрит в мутные глаза под полуопущенными веками, ловя тот момент, когда они резко распахиваются, а зрачок, расширившись, почти полностью затопляет светлую радужку.
– С-с-силва-а!.. – полустон не успевает умолкнуть, сменяясь очередным шипением, когда взамен пальцев внутри оказывается разгоряченная плоть. Намари вцепляется в плечи Силвы, заставляя упасть на себя. Тот машинально отмечает, что мебель сработана на совесть – стол выдерживает вес обоих, – и это последняя лишняя мысль в его голове: Намари сжимает его бедра коленями и сам насаживается на член, топя два несдержанных стона в поцелуе. Силва стискивает узкие запястья, прижимая их к столешнице, и сильными резкими движениями вбивается в распростертое под ним тело. Оно дергается от каждого толчка, в голове Силвы бьется мысль, что ему больно и надо бы сбавить обороты, но Намари стонет все чувственнее, а стройные бедра с такой страстью подмахивают движениям Силвы, что контроль летит ко всем чертям и духам разом. Музыка по-прежнему гремит, но Силва чувствует лишь ритм, отбиваемый в теле волнами звука, и неосознанно подстраивается под него. Намари шипит его имя, все резче подаваясь навстречу по мере того, как Силва входит в него все быстрее и глубже, и с последним рывком прогибается в пояснице, упираясь затылком в стол. Силва падает сверху, прижимая его к себе, вслушиваясь в бешеный стук сердца и почти не слыша собственного. Звуки реального мира вновь возвращаются не сразу, но, судя по ним, коллеги в зале все еще не угомонились и уж точно не собираются никого искать.
– Согласись: мы развлеклись лучше, – Намари уже вполне пришел в себя и усмехается в своей обычной манере. Силва вспыхивает, но заставить себя сердиться не может.
– В твоих правилах делать это на рабочем месте? – в тон Намари спрашивает он. Тот фыркает.
– Я нахожу, что делать это в правильных местах несколько… тривиально, – он лениво потягивается, затем приподнимается и обвивает шею Силвы рукой.
– Но сегодня я делал это здесь впервые, – выдыхает он, а затем отстраняется и как ни в чем ни бывало приглаживает волосы. Силва задерживает дыхание под волной мурашек, бегущих по телу, сдерживает улыбку… и ничего уже себе не обещает.

Единение между шаманом и духом-хранителем – это не только умение одного контролировать другого. Это тесное слияние сил и душ, которое длится и крепнет годами, накладывая отпечаток не только на разум шамана, но и на его повадки и даже внешность. Намари удивительно похож на змею, особенно это сходство выдают глаза: даже когда Намари кажется беспечным или рассеянным, его взгляд, замаскированный легким прищуром, остается острым и пристальным. Силва малодушно списал бы свое отношение к Намари на гипноз, которым змеи завораживают свои жертвы, но он точно знает, что это не причем. Это было его собственное желание, его никто не принуждал, в том числе и вестись на авантюры. И на сегодняшний спарринг он тоже согласился сам. Впрочем, ничего подозрительного в предложении Намари не было: жрецы турнира, как и все шаманы, не пренебрегают тренировками, но мало кто мерился друг с другом силами в поединке. Силве же на самом деле интересно изучить Намари с этой стороны: опыт подсказывает, что это будет как минимум занимательно. Единственный минус предприятия он видит в погоде.
– Слишком жарко, – Силва прикрывает ладонью лицо от палящего полуденного солнца. Они давно оставили селение позади и сейчас идут по поросшей можжевельником равнине, на которой лучи припекают особенно сильно.
– Боишься быстро выдохнуться? – Намари тоже щурится – то ли от бьющего по глазам солнца, то ли по своей извечной привычке.
– Нет, – Силва уже научился не реагировать на его подначки. – Просто не люблю жару.
– Истинный хранитель своей Ветви, – острит Намари. Силва пожимает плечами: холод он тоже не особо жалует, а в том, что его назначили стражем Ледника, видит чью-то иронию или желание охладить излишне эмоционального для судьи Патча.
В песчаных каньонах Силва понимает, для чего Намари потребовалась тренировка именно сегодня и именно в тот час, когда солнце жарит вовсю: сейчас каньоны отлично имитируют пустыню. Поправляющий браслет на запястье Намари замечает выражение лица Силвы и, разгадав его, фыркает:
– Тебе нет разницы, где сражаться, а для меня и Алого Аркана это имеет значение.
– Ты эгоистичен, – усмехается Силва, ничуть не уязвленный: в конце концов, способности его Сверхдуши и правда не зависят от условий местности.
– Как грубо, – морщится Намари, лукаво блестя глазами из-под ресниц. Внезапно они вспыхивают, и Силва едва успевает создать Сверхдушу с Серебряным Щитом и отразить удар Алого Аркана. Тяжело дыша, он вскидывает голову, сквозь всполохи алого фурёку видит ухмыляющегося Намари и шумно выдыхает:
– Бой без правил?
– Ты помешан на правилах, – Намари со смешком отзывает хранителя и кивает головой, прямо глядя в глаза Силвы: – Да, без них.
Силва слегка улыбается: это и в самом деле будет занятно…
Он в курсе, что Намари невероятно быстр в бою, но теперь сам может оценить скорость, с которой исполняется смертоносный змеиный танец. Серебряный Хвост помогает вовремя уходить от молниеносных бросков, но несколько раз гигантские клыки мелькают чертовски близко, вонзаясь в песок там, где мгновением ранее находился Силва. Тот зорко следит за Намари, краем мысли отмечая, что сейчас он как никогда похож на змею: немигающий цепкий взгляд, едва заметная холодная улыбка, все тело напряжено и собрано, готовое в любую секунду броситься в молниеносную атаку. Силва успевает взмыть в воздух, когда Алый Аркан внезапно выскакивает из песка и в мощном прыжке едва не достает Силву. Тот переводит дух: будь вибрация фурёку хоть самую малость слабее... Он атакует сверху, Алый Аркан петляет между песчаными холмиками, унося Намари от ударов, а потом сжимается в пружину, отбивает удар Серебряной Спирали раздутым капюшоном и тут же налетает на Силву, впиваясь клыками в подставленный щит. Силва сдерживает напор, видит торжествующую усмешку противника и посылает ответную, после чего метким ударом разбивает Сверхдушу Намари. Щит на его руке тоже исчезает, но контроль над другими духами Силва сохраняет и несется на Намари. Он ожидает чего угодно: ответного удара, блока или ухода от атаки, но едва не падает от неожиданности, когда Намари исчезает буквально из-под носа. Силва тормозит, взметнув перед собой фонтанчики песка, оглядывается и замирает перед раззявленной клыкастой пастью. Ошеломленный, он лихорадочно соображает, что произошло: каким бы быстрым ни был Намари, он никак не мог провернуть такой трюк…
…Трюк?
Размышления обрываются, когда Алый Аркан сильно толкает Силву в грудь головой и опрокидывает на спину. Горячий песок обжигает влажную кожу, облепляет ее, набивается в обувь и скрипит на зубах.
– Один-один, – победно сообщает Намари и, убрав от лица Силвы змеиную голову, грациозно седлает его бедра. Его грудь все еще ходит ходуном, волосы разметались по плечам, из приоткрытых пересохших губ вылетает неровное дыхание. Силва чуть улыбается, поглаживая ладонями его стройные ноги, обтянутые тонкой тканью штанов.
– Мираж?
Намари довольно жмурится и кивает головой, откидывая волосы за спину.
– Он самый. К слову, сегодня я впервые применил его в бою: для этого нужны особые условия.
– Так тебе нужен был тренажер, – усмехается Силва, на что Намари фыркает:
– Смотри на вещи позитивнее. Ты первый, на ком я опробовал эту технику, – считай, что ты помог ближнему. Можешь даже гордиться этим.
– Эта техника не слишком честная, – замечает Силва. Во взгляде Намари мелькает досада, но усмешка с губ не исчезает.
– Без правил куда интереснее, – замечает он, царапая ногтем ключицу Силвы. – Ты все еще так не считаешь? Даже после катакомб и моего кабинета?
Силва чувствует, как лицу становится горячо, и он сомневается, что в этом виновата жара. Впрочем, уверенности в том, что он все еще не получил тепловой удар, у него тоже нет.
– Ты заложник правил и инструкций, Силва, – Намари по-прежнему улыбается, но голос и взгляд его становятся тверже.
– Вовсе нет, – Силва смотрит на него так же прямо. – Просто я уважаю порядок и стараюсь быть…
– Правильным, – Намари перебивает его, заставив замереть от удивления. – Это не только тебе свойственно, уж поверь. Но вовсе необязательно притворяться правильным всегда, – он склоняется к лицу Силвы, пристально глядя ему в глаза. – Я, например, этого от тебя не требую.
Силва приподнимает брови: последней фразы от Намари он никак не ожидал и пока не знает, как ее расценивать. Намари, видя его замешательство, насмешливо щурит глаза.
– Кроме того, некоторые правила существуют для того, чтобы их нарушать, – он склоняется еще ниже, так, что его волосы падают Силве на лоб. – И я уже убедился, что тебе нравится это делать, – светлые глаза лукаво искрятся. Силва смотрит в них, и, похоже, в этот момент его и настигает тепловой удар. Он крепко хватает Намари за бедра, валит набок и тут же оказывается сверху, перехватывая запястья. Намари смотрит на него с прищуром и чуть улыбаясь, выжидательно – даже дыхание умудряется держать ровным. Но когда Силва ослабляет хватку и гладит запястья большими пальцами, он расслабляется, а вот глаза наоборот вспыхивают.
– Подлый прием, – тянет он, сгибая ноги и поглаживая коленями бедра Силвы. Тот с усмешкой отпускает одну его руку и запускает пальцы в разметавшиеся по песку волосы:
– Разве тебе не нравится, когда нарушают правила?
– А ты быстро схватываешь, – удовлетворенно кивает Намари, прежде чем его затыкают поцелуем.
Солнце, похоже, перепутало каньон с настоящей пустыней: прокаленный его лучами воздух подрагивает над песком, который того и гляди расплавится. Он обжигает кожу даже через одежду, и Силва всерьез опасается зажариться в нем. Впрочем, если ему и суждено умереть в этом каньоне, то не от внешнего жара, а того, что бушует внутри: кровь бьет по вискам, заставляя сердце метаться в грудной клетке, и уже наверняка кипит в жилах. В том, что у него тепловой удар, Силва уже не сомневается, но это не имеет никакого значения сейчас, когда сильные ноги обвивают его бедра, помогая глубже проникать в такое же горячее тело. Перемежая стоны с шипением, Намари самой настоящей змеей извивается на песке в такт его толчкам, смуглая гладкая кожа лоснится на солнце, и жгучий песок наверняка ссаживает ее, словно грубый наждак. Но стоит Силве хоть самую малость замедлиться или смягчить движения, как светлые глаза под полуприкрытыми веками сверкают, а Намари царапает ногтями его плечо, сам насаживаясь на член. С протяжным стоном и уже не сдерживая себя, Силва врывается в податливое тело, судорожно сжимая пальцами узкие бедра, напрягаясь каждым мускулом и двигаясь все быстрее. Солнце обжигает спину, длинные волосы липнут к лицу и шее, покалывая их, но Силва не останавливается, пока Намари не выгибается под ним дугой, кончая, а через пару секунд сам изливается в дрожащее от оргазма тело, и два чувственных стона сливаются в горячих волнах воздуха.
Солнце все еще палит, но, похоже, потеряло надежду расплавить каньон вместе с двумя полуобнаженными телами в нем: жара уже не столь невыносима, как несколькими минутами раньше, и даже песок не кажется раскаленным. Впрочем, даже если бы и казался, Силва все равно лежал бы на нем, лениво перебирая блестящие на солнце пряди волос Намари и пальцами вычесывая из них песчинки. Намари насмешливо наблюдает за ним, положив локти на грудь Силвы и упираясь подбородком в запястья. Он похож на пригревшуюся на солнцепеке змею, и Силва улыбается мысли, что может ее гладить.
– Неплохая тренировка вышла, м? – Намари по-своему расценивает его улыбку. Силва хмыкает, но усмехается и кивает головой:
– Пожалуй. Но в следующий раз твой трюк с миражом не пройдет.
Намари фыркает и лукаво щурит глаза:
– В следующий раз мы сделаем это в твоем леднике – там вызвать мираж точно не получится, так что твой черед меня удивлять.
Силва смеется в ответ, наблюдая, как солнечные лучи искрятся в светлых глазах, но консервативная часть его сознания тревожно шевелится, задаваясь вопросом, не собирается ли Намари повторить весь сценарий сегодняшнего спарринга. Потому что в леднике это и правда будет удивительно.
Сообщения отсутствуют.
Добавление нового сообщения.
 (будет доступно после проверки)

Введите ваше имя
Введите ваш e-mail
Введите текст сообщения:
Введите число с картинки:
 
   
 

© Shaman-King.Ru, 2006-2009